-- Я встрѣтилъ графа де Канки и капитана Фитцъ-Томпсона среди публики, гулявшей въ садахъ; они также восхищались представленіемъ.
-- Значитъ, оно было превосходно!-- язвительно проговорилъ Ивенсонъ.
-- По моему особенно хорошо представляли бѣлыхъ медвѣдей,-- вмѣшалась миссисъ Блоссъ.-- Въ своихъ мохнатыхъ бѣлыхъ шубахъ они казались настоящими полярными медвѣдями, не такъ ли, мистеръ Ивенсонъ?
-- Ну, я полагаю, что они гораздо больше смахивали на кондукторовъ омнибусовъ, ползающихъ на четверенькахъ,-- возразилъ неисправимый брюзга.
-- Въ общемъ я остался бы доволенъ нашимъ вечеромъ,-- задыхаясь, проговорилъ Гоблеръ,-- еслибъ не схватилъ отчаянной простуды, которая страшно усилила мою болѣзнь. Мнѣ пришлось взять нѣсколько душей, прежде чѣмъ я могъ выйти изъ комнаты.
-- Важная штука эти души!-- подхватилъ Уисботль.
-- Превосходная!-- воскликнулъ Томкинсъ.
-- Восхитительная!-- отозвался О'Блири (онъ видѣлъ однажды душъ, выставленный у жестяника).
-- Отвратительное изобрѣтеніе!-- возразилъ Ивенсонъ, непріязнь котораго простиралась чуть ли не на все существующее мужескаго, женскаго или средняго рода.
-- Отвратительное, мистеръ Ивенсонъ?-- произнесъ Гоблеръ тономъ глубокаго негодованія.-- Отвратительное! Но вникните въ то, какую пользу приноситъ оно, сколько человѣческихъ жизней спасено, благодаря свойству душа вызывать испарину.