-- Я вижу ее... я вижу маму, Флой! Свѣтъ идетъ отъ ея головы и блеститъ надо мной. Она зоветъ меня... Мама похожа на тебя, Флой... Я вижу ея лицо... Я иду къ ней!..
Онъ смолкнулъ, голова его тяжело опустилась на плечо сестры, ручки повисли. Страннаго мальчика не стало.
ГЛАВА XV.
Въ домѣ мастера Домби глубокая тишина. Слуги на цыпочкахъ ходятъ взадъ и впередъ безъ малѣйшаго шума. Во все это время никто не видитъ осиротѣлаго отца; онъ цѣлый день сидитъ въ отдаленномъ углу своей темной комнаты или мѣрными шагами прохаживается по ней взадъ и впередъ. Кто-то увѣрялъ, будто слышалъ, какъ въ глубокую полночь онъ поднялся наверхъ и оставался тамъ, въ комнатѣ сына, до солнечнаго восхода.
Насталъ день похоронъ. Большая черная карета съ маленькимъ гробикомъ медленно трогается въ путь. Изъ-за толпы слугъ и рыдающихъ женщинъ выступаетъ самъ мистеръ Домби. Печаль и тоска не сокрушили, повидимому, его сердца; походка его тверда, все такъ же высоко держитъ онъ свою голову, не закрываетъ лица платкомъ и гордо смотритъ впередъ, немного поблѣднѣлъ онъ, осунулся, но суровое лицо его спокойно попрежнему. Отвезли маленькаго Павла въ ту же самую церковь, гдѣ крестили его нѣкогда въ скучный осенній день; опустили его маленькій гробикъ въ ту самую могилу, гдѣ лежала его бѣдная мать; рядомъ съ высокой зеленой насыпью возвысился новый маленькій холмикъ. Часто потомъ склонялась надъ этими родными могилками грустная, заплаканная, одинокая Флоренса и поливала ихъ сырую тяжелую землю своими безутѣшными слезами. Схоронили Павла, и мистеръ Домби, съ виду все такой же спокойный, возвращается домой и скрывается опять въ свою комнату, и никто не видитъ и не знаетъ, какъ тоскуетъ сирота-отецъ, какъ страдаетъ его сокрушенное сердце.
А далеко отъ него, наверху, всѣми забытая, рыдаетъ его нелюбимая дочь Флоренса. Некому ее утѣшать и приласкать, некому раздѣлить ея горя! Безъ матери, безъ брата, она теперь круглая сирота, брошенная на произволъ судьбы, и только Сусанна, одна вѣрная Сусанна подлѣ нея и старается успокоить ея наболѣвшее сердце. Пусто, ахъ, какъ пусто и тоскливо теперь въ большомъ домѣ мастера Домби! Темной сырой могилой кажется онъ бѣдной дѣвушкѣ.
-----
Гости, бывшіе на похоронахъ, разъѣхались по домамъ; все пришло въ обычный порядокъ въ домѣ мистера Домбе; слуги принялись за свои дѣла, а мистеръ Домби безвыходно заперся въ своей комнатѣ. Въ первые дни Флоренса плакала съ утра до ночи, бродила въ тоскѣ по всему дому, взбиралась наверхъ къ опустѣвшей маленькой постелькѣ и иногда въ припадкѣ отчаянной тоски убѣгала въ свою комнату и, ломая руки въ рыданіяхъ бросалась на постель и не знала никакого утѣшенія.
Мало-по-малу она справилась съ собою, и тихая грусть легла въ ея душѣ на мѣсто страшнаго отчаянія; теперь она по цѣлымъ часамъ просиживала за работой около опустѣвшей кроватки, съ тихой грустью на лицѣ; пальцы ея быстро скользили по работѣ, а личико дорогого мальчика постоянно стояло передъ ея глазами,-- она вспоминала его улыбку, его голосъ, его разговоры, и воспоминанія эти согрѣвали ея душу; она не чувствовала уже пустоты холоднаго мрачнаго дома. Она постоянно мыслью жила своимъ бѣднымъ умершимъ братомъ. Порою, правда, среди этихъ мыслей она вдругъ склонялась надъ постелькой и тихо рыдала, но это не былъ уже отчаянный вопль, послѣ котораго, бывало, весь свѣтъ ей былъ не милъ и хотѣлось смерти,-- нѣтъ, послѣ этихъ слезъ становилось легче, и сердце не такъ больно щемило.