Она вновь принялась за ту работу, которую вышивала, сидя возлѣ своего маленькаго брата, сидѣвшаго въ колясочкѣ на морскомъ берегу въ Брайтонѣ. И подолгу сидѣла она за этой работой у окна, рядомъ съ портретомъ покойной матери.
Но почему темные печальные глаза ея такъ часто отрываются отъ работы и обращаются къ тому свѣтлому дому напротивъ? Тамъ живутъ четверо хорошенькихъ веселыхъ дѣтей съ розвыми щечками, четверо маленькихъ дѣвочекъ, и у нихъ, какъ у нея, не было матери; и у нихъ, какъ у нея, былъ только отецъ. Но какая разница межъ ними и ею!
Какъ она любили отца, и какъ отецъ, этотъ большой, сильный человѣкъ, любилъ ихъ! Всегда легко было знать, когда отецъ уходилъ и когда опять ожидали его домой,-- дѣти провожали его до дверей и крѣпко цѣловали его на прощанье, крѣпко обвиваясь ручонками вокругъ его шеи, и радостно выбѣгали ему на встрѣчу при возвращеніи. Старшая дѣвочка встрѣчала отца на порогѣ, а младшія дѣвочки, стоя на высокихъ окнахъ, хлопали въ ладоши, барабанили по стеклу и съ громкой радостью встрѣчали его. Какъ сіяли всѣ эти личики при видѣ отца! Иногда они усаживали его въ покойныя кресла, а сами разсаживалась кругомъ,-- кто взбирался на колѣни, кто залѣзалъ за спинку, кто карабкался на ручки креселъ. Отецъ, повидимому, разсказывалъ имъ тогда сказки и забавныя исторійки и самъ заливался вмѣстѣ съ ними веселымъ смѣхомъ. Вечеромъ, когда младшія дѣти уходили спать, старшая дочь оставалась съ отцомъ, разливала ему чай или разговаривала о чемъ-то съ нимъ. Онъ обращался съ этой маленькой дѣвочкой какъ съ равной, какъ съ другомъ, а она была гораздо моложе Флоренсы. И часто, прижавшись лицомъ къ стеклу, Флоренса, забывъ про работу, слѣдила глазами за этой семьей; иногда она не выдерживала,-- склонившись на подоконникъ, она начинала горько рыдать и уже не смотрѣла болѣе въ окно.
А по ночамъ, когда обыденный шумъ смолкалъ и все погружалось въ сонъ, она тихонько выходила изъ своей комнаты, украдкой спускалась по лѣстницѣ и подходила къ дверямъ отцовской комнаты. Здѣсь, едва дыша, она прислоняла свою головку къ этимъ всегда запертымъ дверямъ и прижималась къ нимъ губами. Она опускалась на колѣни на холодный каменный полъ передъ этими дверьми и прислушивалась къ дыханію отца. Любви, отцовской любви жаждало ея наболѣвшее сердце!
Не зналъ и не справлялся мистеръ Домби о томъ, какъ живетъ и что дѣлаетъ его дочь. Быть-можетъ, онъ забылъ даже, что она живетъ подъ одной съ нимъ кровлей.
Черезъ недѣлю послѣ похоронъ Флоренсу навѣстилъ добрый Тутсъ, все еще любившій и помнившій маленькаго Павла. Онъ рѣшилъ, что Флоренсѣ будетъ пріятно имѣть ту собаку, къ которой привязался Павелъ въ домѣ доктора Блимбера, и досталъ ее для дѣвушки. Діогенъ была старая, некрасивая собака, съ хриплымъ голосомъ, съ взъерошенной шерстью. Флоренса очень обрадовалась собакѣ: она была ей дорога ради памяти маленькаго Павла, и она радостно ваяла собаку и не знала, какъ и благодарить добраго Тутса. Тотъ просто не зналъ, куда дѣваться отъ смущенья и отъ радости, что угодилъ Флоренсѣ; онъ краснѣлъ, улыбался и еле выбрался изъ дома мастера Домби.
-- Поди сюда, Діогенъ, поди, мой милый! Мы полюбимъ другъ друга, не правда ли, Діогенъ?-- говорила Флоренса, лаская шершавую голову собаки и приготавливая для нея ѣду.
Наѣвшись и напившись досыта, косматый песъ подошелъ къ хозяйкѣ, взглянулъ на нее умильными глазами и вдругъ всталъ на заднія лапы, положилъ переднія ей на плечи, облизалъ ей лицо и руки и ласково вильнулъ хвостомъ.
Флоренса позвала Сусанну и попросила ее устроить постель для Діогена около дверей своей комнаты.
-- Завтра поутру вашъ папа уѣзжаетъ, миссъ Флой,-- сообщала дѣвица Нипперъ.