-- Завтра утромъ, Сусанна?
-- Да, ранехонько.
Мистеръ Домби рѣшилъ уѣхать куда-нибудь на время, чтобы разсѣять немного свою тоску.
Была пасмурная, сырая ночь; мелкій дождикъ дребезжалъ въ заплаканныя окна; вѣтеръ пронзительно дулъ и стоналъ вокругъ дома. Флоренса сидѣла одна въ своей комнатѣ и заливалась слезами. Наконецъ она поднялась съ мѣста и сошла съ лѣстницы. Боже, какъ хотѣлось любви и ласки этому тоскующему сердцу! Она все надѣялась, что отецъ позоветъ ее наконецъ, приласкаетъ, и каждую ночь она ходила къ его двери и ждала... На этотъ разъ дверь въ комнату отца была пріотворена; Флоренса въ страхѣ отступила, сердце ея сильно застучало и замерло, она простояла такъ нѣсколько минутъ, но вдругъ поборола въ себѣ страхъ, быстро сошла съ лѣстницы, ухватилась дрожащими руками за двери, распахнула ихъ и вошла.
Ея отецъ сидѣлъ за столомъ въ глубинѣ комнаты. Онъ просматривалъ какія-то бумаги и рвалъ нѣкоторыя изъ нихъ на мелкіе клочья. Дождевыя капли громко стучали въ окна, и вѣтеръ завывалъ подъ самымъ окномъ, но мистеръ Домби ничего не слыхалъ и не замѣчалъ: онъ старательно прочитывалъ бумаги. Но вдругъ, повернувъ голову, онъ увидалъ Флоренсу и обратилъ къ ней свое суровое, удивленное лицо.
-- Папа, милый папа!-- вскрикнула Флоренса:-- скажите мнѣ хоть одно словечко!
При этомъ голосѣ мистеръ Домби сильно вздрогнулъ и быстро вскочилъ со стула. Флоренса стояла прямо передъ нимъ съ протянутыми руками, но онъ быстро отступилъ назадъ.
-- Что тебѣ надобно?-- сказалъ онъ сурово.-- Зачѣмъ ты пришла сюда? Ты испугалась чего-нибудь?
Если что ее и испугало, такъ это было лицо отца, обращенное къ ней,-- суровое, черствое лицо, и что-то еще новое, страшное появилось теперь въ немъ, свѣтилось въ его глазахъ. Флоренса угадывала, что это такое, и боялась сознать это. "Зачѣмъ ты жива, ты, нелюбимая, чужая мнѣ, тогда какъ сынъ мой лежитъ въ могилѣ! Ты заняла его мѣсто. Ты жива и здорова, а Павелъ страдалъ и умеръ. Зачѣмъ такъ вышло? Лучше бы ты умерла вмѣсто него!" -- вотъ что думалъ мистеръ Домби, и Флоренса точно читала это въ его глазахъ, и надежда замерла въ ея сердцѣ, и отъ ея сердца точно оторвалось что-то; она такъ и застыла съ обращенными къ отцу глазами и съ протянутыми къ нему руками.
-- Я спрашиваю, Флоренса, чего ты испугалась? Зачѣмъ ты пришла?