А Флоренса съ трудомъ взобралась по лѣстницѣ, дошла ощупью до своей постели и съ рыданьями опустилась на нее. Вдругъ что-то косматое, шершавое кинулось ей въ ноги и тыкалось мокрымъ холоднымъ носомъ въ ея похолодѣвшія руки.
-- О, Діогенъ, милый Діогенъ, полюби хоть ты меня, ради него!
Но Діогенъ уже любилъ ее всѣмъ своимъ вѣрнымъ собачьимъ сердцемъ; онъ прыгалъ передъ ней, стучалъ по полу хвостомъ, тыкался мордой въ колѣни и лизалъ ея руки. Наконецъ бѣдная дѣвушка вся въ слезахъ уснула крѣпкимъ тяжелымъ сномъ, а вѣрная собака свернулась на полу у ея ногъ и также заснула, по временамъ вздрагивая и взвизгивая во снѣ.
ГЛАВА XVI.
Между тѣмъ отъѣздъ Вальтера приближался. Долго бѣдный юноша не могъ рѣшиться сказать дядѣ о своемъ отъѣздѣ. Первое время онъ даже надѣялся, что мистеръ Домби еще раздумаетъ, прикажетъ ему остаться и пошлетъ кого-нибудь другого; во время шло очень быстро, а ничего не было слышно объ отмѣнѣ приказанія мистера Домби, и волей-неволей Вальтеръ долженъ былъ готовиться къ отъѣзду. Онъ не могъ, конечно, знать, какъ относился къ нему мистеръ Домби, а между тѣмъ этотъ суровый холодный человѣкъ чувствовалъ какую-то странную непріязнь къ веселому мальчику. Онъ не могъ забыть, что Вальтеръ нашелъ и привелъ Флоренсу; онъ помнилъ, какъ хорошо относилась къ Вальтеру дѣвушка, помнилъ ея слезы о Вальтерѣ, когда онъ говорилъ о своемъ несчастьи и просилъ его помочь старому дядѣ, и все это очень не нравилось гордому мистеру Домби. Потомъ, когда онъ увидѣлъ его здороваго, краснощекаго объ руку со своимъ умирающимъ сыномъ,-- въ сердцѣ его про будилась зависть къ этому здоровому счастливцу. День ото дня мистеръ Домби все сильнѣе и сильнѣе чувствовалъ злобу къ Вальтеру, а когда пришло извѣстіе, что умеръ младшій конторщикъ въ Барбадосѣ, онъ не случайно назначилъ Вальтера; онъ нарочно отсылалъ его изъ Англіи съ глазъ долой, подальше отъ своей дочери.
Что мистеру Домби до того, что въ Англіи останется одинокимъ на старости лѣтъ дядя Вальтера, который, можетъ-быть, даже не перенесетъ этой разлуки съ племянникомъ и сойдетъ съ печали въ могилу. Мистеръ Домби не думалъ объ этомъ, онъ никогда не думалъ о другихъ людяхъ, объ ихъ счастьи и горѣ; всю жизнь онъ прожилъ, думая только о себѣ, о своемъ покоѣ и довольствѣ.
Наконецъ Вальтеръ понялъ, что нечего больше надѣяться; онъ началъ понимать, что мистеръ Домби недолюбливаетъ его и не даромъ отсылаетъ такъ далеко. Долго Вальтеръ ломалъ голову, придумывая, какъ бы ему сказать о своемъ отъѣздѣ дядѣ и какъ бы его утѣшить. Наконецъ, посовѣтовавшись съ капитаномъ Куттлемъ, который взялся подготовить своего стараго друга къ этому разговору, Вальтеръ рѣшилъ сказать дядѣ, что поѣздка эта дастъ ему случай заработать хорошія деньги и даже прославиться, что безумно было бы отказываться отъ своего счастья, и что онъ надѣется скоро вернуться.
Неожиданное извѣстіе сперва какъ громомъ поразило бѣднаго Соломона Джильса; Вальтеръ съ капитаномъ Куттлемъ наперерывъ спѣшили доказать ему, какое счастье для Вальтера эта поѣздка, но на всѣ ихъ увѣщанія дядя Соль только грустно покачивалъ головой, и пальцы его лихорадочно теребили полы его сертука.
-- Не знаю, можетъ-быть, можетъ-быть...-- грустно шепталъ старикъ,-- а все-таки ни за что не хотѣлъ бы я съ нимъ разстаться... Это вѣдь ужъ, я знаю, старая пѣсня. Онъ всегда сходилъ съ ума по морю... Онъ... онъ, я думаю, радехонекъ меня оставить!
-- Дядя Соль, какъ тебѣ не стыдно!-- вскричалъ Вальтеръ.-- Если ты такъ станешь говорить,-- я, конечно, не поѣду! (Бѣдный мальчикъ! съ какою радостью онъ не поѣхалъ бы!) -- Къ чорту Барбадосъ, къ чорту мое богатство,-- не ѣду да и только!