Старуха молча опустила голову и чавкала и мямлила своимъ беззубымъ ртомъ.
-- Жила-была,-- начала дочь съ дикимъ смѣхомъ и опустивъ глаза въ землю, съ видомъ презрѣнія къ самой себѣ,-- жила-была въ здѣшнихъ краяхъ одна маленькая дѣвочка по имени Алиса Марвудъ. Она родилась въ нищетѣ, выросла въ нищетѣ, ничему ея не учили, ни къ чему не приготовляли, и никто о ней не заботился.
-- А я-то?!-- завопила мать, указывая на себя и ударяя себя въ грудь кулакомъ.
-- Ее ругали, колотила какъ собаку, морили голодомъ, знобили холодомъ,-- вотъ и всѣ заботы были о ней. Другихъ заботъ не знала маленькая дѣвочка Алиса Марвудъ. Такъ жила она дома, такъ слонялась по улицѣ съ толпою другихъ нищихъ бродягъ. А между тѣмъ вырастала дѣвочка Алиса, вырастала и хорошѣла съ каждымъ днемъ. Тѣмъ хуже для нея: было бы гораздо лучше, если бы заколотили ее до смерти.
-- Ну, ну, еще что?
-- А вотъ сейчасъ увидишь. Были цвѣтики, будутъ и ягодки. Чѣмъ больше вырастала Алиса, тѣмъ больше хорошѣла. Поздно ее начали учить и выучили всему дурному. Тогда была ты, матушка, не такъ бѣдна и очень любила свою дочку. Съ дѣвочкой повторилась та же исторія, какая повторяется двадцать тысячъ лѣтъ: она родилась на погибель... и погибла!
-- Послѣ такой разлуки,-- хныкала старуха,-- вотъ чѣмъ начинаетъ моя дочка!
-- Она скоро кончитъ, матушка. Пѣсня коротка. Была преступница по имени Алиса Марвудъ, еще дѣвочка, но заброшенная и отверженная и наученная всему дурному. И повели ее въ судъ, и судили и присудили... Алису Марвудъ приговорили къ ссылкѣ и отправили ее на тотъ конецъ свѣта, и Алиса Марвудъ воротилась оттуда женщиной, такой женщиной, какою слѣдовало ей быть послѣ всѣхъ этихъ уроковъ. Придетъ пора, и конечно скоро, когда опять повезутъ ее въ судъ, и не станетъ больше Алисы Марвудъ! {Въ Англіи за большія преступленья преступниковъ казнили смертью.} И новыя толпы преступниковъ и преступницъ, мальчиковъ и дѣвочекъ, вскормленныхъ въ нищетѣ, воспитанныхъ развратомъ, пойдутъ еще по ея дорогѣ!..
И Алиса поникла головой и смолкла, закрывъ лицо руками.
-- Такъ видишь ли, матушка,-- сказала она вдругъ, опять поднимая голову,-- мы довольно знаемъ другъ друга, и ты должна знать, что нечего отъ меня ждать любви и благодарности.