-- Нѣтъ, лебедушка; но его хозяинъ и пріятель, мистеръ Домби, женился, и вотъ когда мы натѣшимся, вспомни мое слово!
И она кривлялась и прыгала какъ старая вѣдьма. Дочь бросила на нее вопросительный взглядъ.
-- Но ты измокла, моя касатка, устала какъ собака, проголодалась какъ волчица! Чѣмъ бы тебя накормить и напоить?
Старуха подошла къ шкапу и, вытащивъ нѣсколько полупенсовъ {Самая мелкая монета.}, звякнула ими о столъ.
-- Вотъ моя казна, вся тутъ... больше ничего нѣтъ. У тебя нѣтъ деньжонокъ, Алиса?
Невозможно описать, съ какой жадностью глаза старухи обратились на дочь, когда та полѣзла въ карманъ и подала ей монету.
-- Все?
-- Ничего больше. И это подали изъ состраданія.
-- Ну, ну, давай! Сейчасъ побѣгу за хлѣбомъ и водкой.
Старуха вырвала монету изъ рукъ дочери и, перебрасывая ее съ руки на руку, скороговоркой повторяла: