-- Гостей, я полагаю, будетъ немного: человѣкъ двѣнадцать, пятнадцать...
-- Я завтра не обѣдаю дома!-- повторила Эдиѳь.
-- Какъ бы ни были, мистрисъ Домби, сомнительны для васъ причины, заставляющія меня праздновать этотъ день,-- продолжалъ величественно мистеръ Домби,-- однакоже и тутъ, какъ и во всемъ, есть приличія, которыя должны быть строго соблюдаемы передъ свѣтомъ. Если вы, мистрисъ Домби, не имѣете уваженія къ себѣ самой...
-- Не имѣю никакого, мистеръ Домби.
-- Сударыня!-- вскричалъ мистеръ Домби, ударяя по столу рукой.-- Угодно вамъ будетъ выслушать меня? Повторяю, если вы не имѣете никакого уваженія къ себѣ самой...
-- А я отвѣчаю: никакого, мистеръ Домби!
Онъ взглянулъ на нее, но лицо Эдиѳи, обращенное на него, ни капли не измѣнилось.
-- Мистеръ Каркеръ,-- сказалъ мистеръ Домби,-- я прошу васъ довести до свѣдѣнія мистрисъ Домби, что если она не имѣетъ уваженія къ себѣ самой, то я имѣю нѣкоторое уваженіе къ себѣ самому и требую, чтобы распоряженія, сдѣланныя на завтрашній день, были исполнены.
-- Здѣсь ваша дочь, сэръ,-- сказала Эдиѳь.