ГЛАВА XXV.
На несчастнаго Джона Каркера и его сестру обрушилось новое горе: они узнали о томъ, что братъ ихъ обманулъ своего хозяина, которому всѣмъ былъ обязанъ, и опозорилъ его имя.
На другой же день послѣ бѣгства Эдиѳи Джонъ Каркеръ получилъ письмо отъ мистера Домби, въ которомъ тотъ отказывалъ ему отъ мѣста. Это было большимъ несчастьемъ для Джона, потому что ему трудно было найти какое-нибудь мѣсто; но онъ не ропталъ, считая, что мистеръ Домби и такъ сдѣлалъ слишкомъ много для него. Вплоть до разсвѣта просидѣли вмѣстѣ братъ и сестра, утѣшая и ободряя другъ друга: имъ не спалось въ эту ночь.
На другой день рано утромъ Джонъ ушелъ по дѣламъ въ городъ; сестра осталась одна, и тутъ-то наединѣ она могла, какъ слѣдуетъ, оплакать своего несчастнаго младшаго брата Джемса, чтобы не волновать Джона своими слезами и не увеличить его печаль. И почти до сумерекъ просидѣла она неподвижно на одномъ мѣстѣ, вся погрузившись въ воспоминанія; слезы одна за другой скатывались по ея щекѣ, и вся жизнь брата Джемса проносилась передъ ея глазами. Она вспоминала его ребенкомъ, всѣ его шутки, его ласки, его уроки, его веселый и счастливый видъ, когда онъ служилъ у мастера Домби. "А теперь кто знаетъ,-- думалось ей: -- быть-можетъ, онъ очень страдаетъ и тоскуетъ, и нѣтъ подлѣ него никого, кто могъ бы облегчить его страданіе?" Ей почему-то все время чудилось, что онъ страдаетъ, передъ ея глазами порою даже вставалъ его образъ, и всякій разъ онъ видѣлся ей блѣдный, въ крови, умирающій, Она вздрагивала и оглядывалась въ страхѣ.
День клонился къ вечеру, и ночная мгла окутывала уже отдаленный городъ.
Она сидѣла подлѣ окна, опустивъ голову на руки. Вдругъ что-то заслонило ей свѣтъ; она подняла голову и, вскрикнувъ, въ страхѣ отступила отъ окна. Передъ ней стояла женщина, блѣдная, истощенная, съ страшно горящими глазами.
-- Впустите меня, впустите! Мнѣ надобно съ вами поговорить!-- кричала она, барабаня рукой по стеклу.
Генріетта тотчасъ же узнала ту женщину съ длинными черными волосами, которую въ одну ненастную ночь она обогрѣла и накормила. Она вспомнила объ ея буйной выходкѣ и не знала, что дѣлать: впустить ее ила нѣтъ?
-- Впустите меня! Позвольте мнѣ съ вами поговорить! Я буду смирна, спокойна, благодарна вамъ,-- все, что вамъ угодно, только позвольте мнѣ съ вами говорить!
Ея лицо было очень взволновано, и вся она дрожала съ головы до ногъ. Генріетта поспѣшно отворила дверь.