-- Возьмите прочь свои руки -- и прочь съ глазъ моихъ!-- вскричала Генріетта.
Но эта женщина точно не слыхала ея.
-- Вотъ что я сдѣлала,-- проговорила она, сверкнувъ глазами.-- Вѣрите ли вы мнѣ?
-- Вѣрю, вѣрю! Возьмите прочь вашу руку!
-- Стало-быть, если я здѣсь стою передъ вами на колѣняхъ, держу васъ за руку и гляжу вамъ прямо въ глаза, то вы можете догадаться, что я раскаялась и боюсь того, что сдѣлала. Весь день и всю прошлую ночь я измучилась, думая о немъ... Я не хочу, чтобы они встрѣтились!
-- Что же мнѣ дѣлать?-- воскликнула въ отчаяніи Генріетта. Всю прошлую ночь онъ снился мнѣ умирающій, окровавленный, и сердце мое рвалось при этомъ видѣ... Что мнѣ дѣлать? Что мнѣ дѣлать?-- повторяла Генріетта, ломая руки.
-- Пусть напишутъ ему, пусть пошлютъ кого-нибудь къ нему, онъ въ Дижонѣ. Знаете ли вы этотъ городъ?
-- Знаю.
-- Извѣстите его, скажите, что врагъ его въ дорогѣ и не пощадитъ его. Пусть онъ убирается куда-нибудь, пока не поздно!
Рука ея спустилась съ плеча Генріетты, и скоро Генріетта увидала, что странной, дикой женщины не было уже въ комнатѣ.