Собственно говоря, Сусанна была довольно добрая дѣвушка, но только она думала, что съ дѣтьми необходимо обращаться какъ можно строже и что въ этомъ именно и состоитъ ея должность,-- ну, она и старалась исполнять ее изо всѣхъ силъ.
Когда Флоренса обратила на нее свои умоляющіе глаза, Сусанна сложила свои коротенькія ручки, покачала головою, и ея большіе черные глаза стали глядѣть очень ласково.
-- Вы нехорошо дѣлаете, что просите меня объ этомъ, миссъ Флой, такъ какъ вы знаете, что я ни въ чемъ не могу вамъ отказать. Пусть только мистрисъ Ричардсъ похлопочетъ у мистера Домби о томъ, чтобы намъ можно было видѣть ея и приходить сюда.
Полли охотно согласилась на это,
-- Въ этомъ домѣ, кажется, никогда не было весело,-- продолжала Сусанна,-- и намъ было бы глупо съ своей стороны дичиться другъ друга и увеличивать скуку. И выходитъ, что мы должны жить по-пріятельски, мистрисъ Ричардсъ. Эй, миссъ Флой, вы еще до сихъ поръ не раздѣлись? Ахъ, вы глупое дитя, ступайте къ себѣ въ комнату!
Съ этими словами дѣвушка схватила ребенка за руку и вышла изъ комнаты.
А кормилица не могла забыть грустнаго и кроткаго лица сиротки. Сердце несчастной дѣвочки искало любви, привѣта, и некого ей было любить; ея душа была полна тоски и печали, и некому было раздѣлить ея горя; все это Ричардсъ чувствовала своимъ материнскимъ сердцемъ, и, когда милая дѣвочка вышла изъ комнаты, кормилица почувствовала, что уже очень любитъ безпріютную сиротку и стала думать о томъ, какъ бы потѣснѣе сойтись съ Сусанной и приблизить къ себѣ ребенка.
Случай представился въ тотъ же вечеръ.
Въ обычное время кормилица явилась въ стеклянную комнатку и начала ходить взадъ и впередъ съ ребенкомъ на рукахъ, какъ вдругъ, къ величайшему ея изумленію и страху, мастеръ Домби вышелъ изъ своей комнаты и, остановившись передъ нею, сказалъ:
-- Добрый вечеръ, Ричардсъ!