-- Что подѣлывалъ?-- добродушно сказалъ Соломонъ.-- Какъ будто мнѣ ужъ и нечего дѣлать безъ такого повѣсы, какъ ты? Обѣдъ уже съ полчаса готовъ, и я самъ тоже проголодался.
-- Такъ идемъ, дядюшка! Ну, маршъ впередъ, маршъ впередъ!
И кое-какъ протиснувшись въ маленькую каморку, рядомъ съ лавкой, дядя съ племянникомъ весело принялись уничтожать обѣдъ.
-- А кто это повѣсилъ на гвоздь мою серебряную кружку?-- спросилъ вдругъ мальчикъ, на минуту отрываясь отъ ѣды.
-- Я,-- отвѣчалъ дядя -- Сегодня она намъ не нужна, сегодня мы будемъ пить изъ стакановъ, Вальтеръ, какъ дѣловые люди. Не такъ ли? Вѣдь съ нынѣшняго утра мы вступили съ тобой на широкую дорогу жизни?
-- Хорошо, дядюшка! Я буду пить за твое здоровье изъ чего и сколько хочешь. Да здравствуетъ дядюшка Соль!
-- Ну же, разскажи мнѣ теперь про свои торговый домъ,-- сказалъ черезъ нѣсколько времени дядя.
-- О, дядюшка, про него не такъ-то много разскажешь!-- отвѣчалъ мальчикъ, усердно работая ножомъ и вилкой.-- Контора ужасно темна и угрюма; въ той комнатѣ, гдѣ я сижу, имѣется высокій каминъ, желѣзный денежный шкапъ, по стѣнамъ вывѣшено нѣсколько объявленій объ отплывающихъ корабляхъ, календарь, стулья, столы, чернильницы, книги, коробки и такая пропасть паутины въ одномъ изъ угловъ, какъ разъ надъ моей головой.
-- И больше ничего?
-- Ничего, кромѣ старой клѣтки,-- не знаю, какъ она туда попала,-- да еще корзинка съ углями.