-- Былъ сегодня въ конторѣ мистеръ Домби?
-- О, да! Онъ часто приходилъ и уходилъ.
-- Съ тобою, разумѣется, ничего не говорилъ!
-- Нѣтъ, говорилъ. Проходя мимо меня (какой суровый и жесткій человѣкъ!), онъ сказалъ: "А, ты сынъ мастера морскихъ инструментовъ, мистера Джольса?" -- Племянникъ, сэръ,-- говорю я.-- "Ну, да, любезный, я и говорю племянникъ". А, право, дядюшка, онъ назвалъ меня твоимъ сыномъ.
-- Ты ошибся, мой другъ,-- вотъ и все. Да, впрочемъ, бѣда небольшая.
-- Конечно, небольшая. Только непріятно, что онъ такъ гордъ и грубъ. Кажется, я не слишкомъ ему понравился!
-- Ты хочешь сказать,-- замѣтилъ старикъ,-- что онъ не слишкомъ тебѣ понравился?
-- Можетъ-быть и такъ, дядюшка!-- отвѣчалъ мальчикъ, улыбаясь.
Послѣ обѣда Соломонъ развеселился и отъ времени до времени привѣтливо взглядывалъ на племянника. Когда убрали со стола (кушанье было изъ сосѣдняго трактира), онъ спустился въ погребъ и велѣлъ мальчику свѣтить себѣ сверху. Скоро онъ вернулся оттуда со старой заплѣсневѣлой бутылкой, покрытой пылью и пескомъ.
-- Что ты дѣлаешь, дядюшка?-- вскричалъ мальчикъ.-- Вѣдь это твое завѣтное вино? Его всего двѣ бутылки, и ты ихъ такъ берегъ.