-- Почему же Флоренса не пришла за мной?-- спросилъ мальчикъ.
-- Развѣ вы не хотите итти съ своей бѣдной няней?-- спросила мистрисъ Уикемъ, съ притворной печалью закатывая къ потолку глаза и испустивъ глубокій вздохъ. (Она всегда притворялась).
-- Не хочу,-- отвѣчалъ Павелъ,
Черезъ минуту въ комнату вошла Флоренса. Павелъ, увидѣвъ сестру, тотчасъ же оживился, бойко соскочилъ съ кресла и распрощался съ отцомъ. Лицо его повеселѣло, помолодѣло и стало такимъ ребяческимъ, что мистеръ Домби не могъ надивиться этой перемѣнѣ.
Когда дѣти вышли изъ комнаты, ему вдругъ послышался нѣжный голосъ, напѣвавшій какую-то тихую пѣсню. "Я лежу у Флоренсы на колѣняхъ, и она поетъ мнѣ пѣсни..." вспомнились мистеру Домби слова сына. Онъ медленно подошелъ къ двери и сталъ смотрѣть на дѣтей: Флоренса съ усиліемъ взбиралась по ступенямъ огромной лѣстницы, держа въ объятіяхъ маленькаго брата, который, положивъ голову на плечо сестры, обвился руками вокругъ ея шеи. И пока они всходили, Флоренса все пѣла, а Павелъ подтягивалъ ей. Мистеръ Домби безмолвно смотрѣлъ на нихъ съ изумленіемъ.
Дѣти взобрались уже на лѣстницу и вошли въ комнаты и скрылись изъ виду, а мистеръ Домби все еще стоялъ у дверей, съ глазами, поднятыми къ верху, и тогда только, когда блѣдный свѣтъ луны началъ пробиваться въ тусклое окно, онъ задумчиво вернулся на свое мѣсто.
Разговоръ съ сыномъ не выходилъ у него изъ головы: до сихъ поръ никто не говорилъ ему о слабости Павла, и онъ въ первый разъ замѣтилъ, до чего мальчикъ худъ и печаленъ, "Точно все тѣло болитъ у меня. Охъ, какъ я устаю!" -- вспоминались ему слова сына.
На другой день мистеръ Домби долго совѣтовался съ мистрисъ Чикъ и съ домашнимъ докторомъ, мистеромъ Пилькинсомъ. Докторъ посовѣтовалъ отправить мальчика куда-нибудь къ морю.
-- Морской воздухъ навѣрно подкрѣпитъ ребенка, и онъ вернется къ намъ молодцомъ!-- сказалъ онъ.
Мистрисъ Чикъ совѣтовала отдать его къ мистрисъ Пипчинъ.