-- Сестра моя Флоренса! Вотъ она смотритъ и махаетъ мнѣ рукой! Она видитъ меня, она видитъ меня! Здравствуй, милая! Здравствуй! здравствуй!
Павелъ оживился. Онъ стоялъ на окнѣ, хлопалъ въ ладоши и посылалъ сестрѣ поцѣлуи; но когда сестра скрылась изъ виду, онъ опять присмирѣлъ, и снова лицо его сдѣлалось печально.
-----
Когда вечера сдѣлались длиннѣе, Павелъ уже каждый вечеръ садился у окна поджидать Флоренсу. Она въ извѣстный часъ нѣсколько разъ проходила мимо докторскаго дома, пока не увидитъ брата.
Часто, послѣ сумерокъ, еще другой человѣкъ блуждалъ около докторскаго дома. Это былъ мистеръ Домби, который теперь уже рѣдко пріѣзжалъ до субботамъ навѣщать своихъ дѣтей. Онъ не могъ спокойно выносить горячей привязанности Павла къ Флоренсѣ и хотѣлъ лучше быть неузнаннымъ и тайкомъ приходилъ по вечерамъ къ докторскому дому и украдкой смотрѣлъ на высокія окна, гдѣ его сынъ готовился быть образованнымъ человѣкомъ.
И онъ ждалъ и надѣялся, караулилъ и мечталъ. О, если бъ могъ онъ видѣть, какъ бѣдный унылый мальчикъ, прилегшій грудью къ окну, прислушивается къ гулу морскихъ волнъ и по цѣлымъ часамъ не сводитъ печальныхъ глазъ съ глубокаго синяго неба, гдѣ носятся на свободѣ темныя облака, гдѣ беззаботно порхаютъ птицы, тогда какъ онъ, несчастный узникъ, заключенъ безвыходно въ своей пустынной клѣткѣ!
Да, маленькій Домби слабѣлъ и хирѣлъ съ каждымъ днемъ. Вотъ, наконецъ, кончается долгій скучный учебный годъ, приближается лѣто, радостное лѣто, когда не будетъ уже ученья и можно будетъ уѣхать домой; ученики ждутъ съ нетерпѣніемъ дня отпуска, и лица ихъ съ каждымъ днемъ дѣлались все веселѣе и веселѣе, а маленькій Павелъ скучалъ попрежнему, и лицо его стало еще блѣднѣе и печальнѣе.
Онъ замѣтилъ, что всѣ его чуждаются, слышалъ даже, какъ называли его чудакомъ, и это глубоко огорчало его; ему такъ хотѣлось бы, чтобы и здѣсь, въ этомъ чужомъ домѣ, полюбили бы и не чуждались его, И онъ поборолъ свою застѣнчивость и пзо всѣхъ силъ старался заслужатъ любовь къ себѣ; онъ сдѣлался ласковымъ, услужливымъ, нѣжнымъ, и хотя иногда онъ и уединялся на лѣстницу или въ глубину окна, но уже не прятался отъ товарищей, гулялъ съ ними и помогалъ имъ въ урокахъ. Доктору же, его женѣ и своей учительницѣ миссъ Корнеліи онъ старался оказывать мелкія услуги, и иногда вдругъ во время урока онъ обращался къ ней со словами:
-- Право же, миссъ, я не виноватъ, что я такой чудакъ. Конечно, я люблю васъ не такъ, какъ сестрицу Флоренсу, но все-таки я очень люблю всѣхъ васъ, и я буду очень огорченъ, если кто-нибудь обрадуется моему отъѣзду. Ради Бога, миссъ, попробуйте полюбить меня!
Онъ сдружился даже съ огромной цѣпной собакой, хриплой и шершавой, которой прежде терпѣть не могъ и боялся. И онъ добился своего: всѣ въ домѣ полюбило его. Докторъ Блимберъ улыбался ему и даже разговаривалъ съ нимъ, и, если случалось, что кто-нибудь изъ товарищей провинится, маленькій Павелъ смѣло отправлялся въ докторскую комнату просить за провинившагося товарища, и нерѣдко это ему удавалось. Товарищи тоже очень полюбили его, и даже подслѣповатый парень какъ-то особенно ласково улыбался ему.