-- Засим, имеете вы сказать мне еще что-нибудь, мадемуазель?
-- Я с тех пор без места. Найдите мне хорошее место. Устройте меня в богатом доме! Если не можете или не желаете, тогда наймите меня травить ее, преследовать, позорить, бесчестить. Я буду помогать вам усердно и очень охотно. Ведь сами-то вы делаете все это. Мне ли не знать!
-- Должно быть, вы слишком много знаете, -- замечает мистер Талкингхорн.
-- А разве нет? Неужели я так глупа и, как младенец, поверю, что приходила сюда в этом платье показаться мальчишке только для того, чтобы разрешить какой-то спор, пари? Хорошенькое дело, боже мой!
Эту тираду, до слова "пари" включительно, мадемуазель произносила иронически вежливо и мягко; затем внезапно перескочила на самый ожесточенный и вызывающий тон, а ее черные глаза закрылись и снова широко раскрылись чуть ли не в одно и то же мгновение.
-- Ну-с, теперь посмотрим, -- говорит мистер Талкингхорн, похлопывая себя ключом по подбородку и невозмутимо глядя на нее, -- посмотрим, как обстоит дело.
-- Ах, вот что? Ну, посмотрим, -- соглашается мадемуазель, гневно и неистово кивая ему в ответ.
-- Вы приходите сюда, чтобы обратиться ко мне с удивительно скромной просьбой, которую сейчас изложили, и, если я вам откажу, вы придете снова.
-- Да, снова! -- подтверждает мадемуазель, кивая все так же неистово и гневно. -- Снова!.. И снова! И много раз снова! Словом, без конца!
-- И придете не только сюда, но, быть может, и к мистеру Снегсби? А если визит к нему тоже не будет иметь успеха, вы придете сюда опять?