-- Значит, ты должен спуститься к нему в двенадцать часов?
-- Да, в двенадцать, но, как я уже говорил, когда ты, наконец, явился, мне показалось, будто прошло сто часов.
-- Тони, -- начинает мистер Гаппи, скрестив ноги и немного подумав, -- ведь он еще не умеет читать, правда?
-- Куда там! Читать он никогда не научится. Он может писать все буквы одну за другой и многие узнает -- каждую в отдельности, -- настолько-то он выучился под моим руководством, но складывать их не может. Одряхлел, смекалки не хватает... да к тому же горький пьяница.
-- Тони, -- говорит мистер Гаппи, положив ногу на ногу, -- каким образом он сумел разобрать в этих письмах фамилию Хоудона, как ты думаешь?
-- Ничего он разобрать не может. Но ты же знаешь, у него необыкновенно острые глаза, и он постоянно срисовывает всякие надписи и тому подобное, ничего не понимая в них, только на глаз. Ну, он и срисовал эту фамилию, -- очевидно с адреса на письме, -- а потом спросил у меня, что это означает.
-- Тони, -- говорит мистер Гаппи, перекладывая правую ногу на левую, потом левую на правую, -- как ты считаешь, оригинал был написан женским почерком или мужским?
-- Женским. Держу пари на пятьдесят против одного, что писала дама... косой почерк и хвостик у буквы "н" длинный, нацарапан как попало.
Во время этого разговора мистер Гаппи кусал себе ноготь большого пальца то на правой, то на левой руке и одновременно перекладывал ноги -- то правую на левую, то наоборот. Собираясь сделать это снова, он случайно бросает взгляд на свой рукав. Рукав привлекает его внимание. Мистер Гаппи в замешательстве смотрит на него, выпучив глаза.
-- Слушай, Тони, что творится в этом доме нынче ночью? Или это сажа в трубе загорелась?