Она угрожающе топает ногой.
-- А теперь, мадемуазель, -- говорит мистер Баккет холодным и решительным тоном, -- подите-ка сядьте на тот диванчик.
-- Ни на что я не сяду, -- упирается она, быстро качая головой.
-- А теперь, мадемуазель, -- повторяет мистер Баккет, который стоит столбом и только грозит ей пальцем, -- сядьте-ка на тот диванчик.
-- Зачем?
-- Затем, что я арестую вас по обвинению в убийстве, и вы это сами прекрасно понимаете. Вы -- женщина и вдобавок иностранка, а потому, заметьте, я хочу обойтись с вами вежливо, если только удастся быть вежливым. Если же не удастся, придется мне быть грубым; а за стеной находятся люди погрубее меня. Каким я буду с вами -- это всецело зависит от вас самой. Поэтому советую вам, как друг, пойти и, не медля ни секунды, сесть на тот диванчик.
Мадемуазель повинуется, хотя что-то быстро и резко дергается на ее щеке, и произносит сдавленным голосом:
-- Вы дьявол!
-- Вот видите, -- удовлетворенно внушает ей мистер Баккет, -- теперь вам удобно, и ведете вы себя так, как я того ожидал от неглупой молодой иностранки. Поэтому я хочу дать вам один совет, а именно: не говорите лишнего. Здесь никто не ждет от вас никаких показаний, и самое лучшее вам -- не болтать языком. Одним словом, чем меньше вы будете "парлэ" {Parler (франц.) -- говорить.}, тем лучше, заметьте себе. -- Мистер Баккет очень гордится тем, что употребил французское слово.
Растянув рот по-тигриному, мадемуазель недвижно сидит на диване, вытянувшись в струнку и стиснув руки -- а может быть, и колени, -- и ее черные глаза мечут пламя на сыщика.