Мы, какъ водится, возвратились къ завтраку, и мистриссъ Джеллиби заняла мѣсто на переднемъ концѣ, а мистеръ Джеллиби на заднемъ концѣ стола. Кадди опять тихонько убѣжала наверхъ, чтобы обнять дѣтей и сказать имъ, что теперь имя ея -- Торвидропъ. Но эта новость, вмѣсто того, чтобы пріятно удивить Пипи, заставила его повалиться на спину въ порывѣ такого отчаяннаго рева, что я, прибѣжавъ въ дѣтскую, не могла унять его иначе, какъ предложивъ посадить его за большимъ столомъ. Онъ сошелъ внизъ и расположился у меня на колѣняхъ, и мистриссъ Джеллиби, посмотрѣвъ на его фартукъ и сказавъ:
-- Ахъ, негодный Пипи, какой ты еще. дрянной поросенокъ!-- осталась, впрочемъ, кажется, довольною.
Пипи былъ очень уменъ, только, принеся съ собою вырѣзаннаго изъ бумаги кита, онъ хотѣлъ окунуть его голову сначала въ рюмку, потомъ положить эту голову къ себѣ въ ротъ.
Мой опекунъ, по свойственной ему добротѣ и находчивости, старался развеселить эту безжизненную компанію. Никто изъ гостей не могъ, кажется, говорить ни о чемъ, кромѣ одного извѣстнаго избраннаго предмета, и даже объ этомъ предметѣ каждый изъ нихъ могъ разсуждать только въ извѣстномъ кругу и при извѣстныхъ обстоятельствахъ, считая все, что мнѣ этого предмета, этого круга и этихъ обстоятельствъ, нелѣпостью, вздоромъ, ничтожествомъ. Мой опекунъ старался ободрить и развлечь Кадди, старался поддержать ея достоинство и умѣлъ занять всѣхъ довольно приличнымъ образомъ. Что было бы съ нами безъ него, я боюсь подумать, потому что все общество чувствовало презрѣніе къ молодому и молодой, и старому мистеру Торвидропу; старый же мистеръ Торвидропъ, считая себя далеко выше всѣхъ присутствующихъ, не много помогалъ оживленію общества. Наконецъ, настало время, когда бѣдная Кадди должна была отправиться, и когда все ея имущество было уложено въ наемную карету, долженствовавшую отвезти ее вмѣстѣ съ супругомъ въ Грэвзантъ. Трогательно было видѣть, какъ Кадди уцѣпилась въ эту минуту за безотрадный родительскій домъ и съ какою горячею нѣжностью она повисла на шеѣ у своей матери.
-- Мнѣ очень жаль, что я теперь не буду писать подъ диктовку, мама,-- сказала со вздохомъ Кадди,-- Я надѣюсь, что вы меня простите за это?
-- Ахъ, Кадди, Кадди,-- сказала мистриссъ Джеллиби:-- я тебѣ говорила уже тысячу разъ, что я наняла себѣ мальчика, слѣдовательно, объ этомъ нечего и толковать.
-- Не правда ли, что вы на меня не сердитесь, мама? Скажите, что не сердитесь, прежде, чѣмъ я уѣду, мама.
-- Глупенькая Кадди,-- отвѣчала мистриссъ Джеллиби:-- развѣ я кажусь сердитою, развѣ я люблю сердиться, развѣ у меня достаетъ времени на то, чтобы сердиться? Какъ ты могла это подумать!
-- Будьте поласковѣе съ папа, когда меня здѣсь не будетъ, мама!
При этихъ словахъ мистриссъ Джеллиби замѣтила положительнымъ образомъ: