-- Любезное дитя мое,-- произнесъ мистеръ Торвидропъ:-- позволь мнѣ, даже при настоящихъ исключительныхъ обстоятельствахъ, напомнить тебѣ о необходимости быть точнымъ и исполнительнымъ. Это чрезвычайно важно при поддержкѣ всякаго рода отношеній и школы; какъ бы онѣ не были заброшены, все-таки требуютъ исполненія обязанности.
-- Ровно черезъ недѣлю, батюшка, мы будемъ дома къ обѣду.
-- Хорошо,-- сказалъ мистеръ Торвидропъ.-- Вы найдете въ моей комнатѣ, милая Каролина, растопленный каминъ и накрытый столь въ моемъ аппартаментѣ. Да, да, Принцъ!-- продолжалъ онъ предвидя со стороны сына какое-то великодушное возраженіе и принимая снова важный видъ.-- Ты и наша Каролина будете еще въ этотъ день у себя гостями и потому отобѣдаете въ моихъ покояхъ. Ну, прощайте, Богъ да благословитъ васъ!
Они отправились. Я не могла отдать себѣ отчета, кому я больше удивлялась -- мистриссъ Джеллиби или мистеру Торвидропу. Ада и опекунъ мой испытывали то же самое недоумѣніе, когда намъ пришлось говорить объ этомъ. Но прежде, нежели мы также успѣли уѣхать, я выслушала совершенно неожиданное и чрезвычайно краснорѣчивое привѣтствіе отъ мистера Джеллиби. Онъ пришелъ ко мнѣ въ залу, взялъ меня за обѣ руки, пожалъ ихъ съ важнымъ видомъ и два раза открылъ ротъ. Я до такой степени предугадывала, что онъ намѣренъ былъ сказать, что произнесла, совершенно растерявшись:
-- Очень рада, сэръ, очень рада. Полноте говорить объ этомъ!
-- Мнѣ кажется, что эта свадьба къ лучшему?-- спросила я моего опекуна, когда мы всѣ трое были на пути къ нашему дому.
-- Я думаю, моя разумница, терпѣніе... мы увидимъ впослѣдствіи.
-- Сегодня не восточный вѣтеръ?-- рѣшилась я спросить его.
Онъ простодушно засмѣялся и отвѣчалъ:
-- Нѣтъ.