Онъ оставилъ мнѣ письмо, такое свѣтлое, такое радостное, какъ его лицо, въ которомъ поздравилъ меня съ пріѣздомъ и поручалъ моему попеченію свою канарейку; а я знала, что это порученіе выражало въ высшей степени его довѣріе. Вслѣдствіе этого я написала къ нему въ Лондонъ маленькое письмецо, увѣдомляя его, въ какомъ положеніи нашла я всѣ его любимыя растенія и деревья, какъ весело удивительнѣйшая изъ птичекъ встрѣтила меня, чиликая по всему дому самымъ гостепріимнымъ тономъ; и какъ она, пропѣвъ на моемъ плечѣ нѣсколько руладъ, къ невыразимому восторгу моей маленькой служанки, улетѣла въ клѣтку, сѣла въ свой любимый уголокъ, и спитъ ли она теперь или нѣтъ, этого я не могла сказать. Окончивъ письмо и отправивъ его на почту, я дѣятельно принялась распаковывать чемоданы, вынимать изъ нихъ и приводить въ порядокъ свой гардеробъ. Я послала Чарли спать довольно рано и сказала, что до утра она мнѣ не понадобится.

Послѣ болѣзни моей я еще ни разу не заглянула въ зеркало и никогда не сожалѣла о своей потерѣ. Я знала, что это была съ моей стороны слабость, которую слѣдовало преодолѣть; я постоянно тиррдила себѣ, что какъ только пріѣду сюда, то жизнь моя должна идти прежней чередой. Поэтому я хотѣла остаться одна и поэтому, оставшись одна, я сказала себѣ, въ моей комнатѣ:

-- Эсѳирь, если ты хочешь быть счастлива, если ты хочешь имѣть право на молитву, быть праводушной, ты должна, моя милая, сдержать свое слово.

Я твердо рѣшилась сдержать его, но сначала я сѣла на нѣсколько минутъ, чтобы подумать о всѣхъ, кто дѣлалъ мнѣ добро. Потомъ прочитала мои молитвы и еще немного подумала.

Волосы мои не были острижены, хотя и не разъ находились въ опасности. Они были длинны и густы. Я распустила ихъ, потрясла головой и подошла къ туалетному зеркалу. Оно было задернуто кисейной занавѣской. Я подняла ее и съ минуту глядѣла въ зеркало сквозь такое плотное покрывало изъ моихъ волосъ, что кромѣ ихъ ничего больше не видѣла. Послѣ того я подобрала волосы и посмотрѣла на отраженіе въ зеркалѣ, ободряемая тѣмъ, что отраженіе это такъ спокойно смотрѣло на меня. Я очень много измѣнилась, очень, очень много! Сначала лицо мое было такъ странно для меня, что если бы не спокойный, ободряющій взглядъ моего отраженія, я бы закрыла его обѣими руками и съ испугомъ отбѣжала бы прочь. Но вскорѣ и совершенно ознакомилась съ нимъ и тогда вполнѣ узнала, какъ далеко простиралась моя перемѣна. Оно вовсе не имѣло сходства съ тѣмъ, что я ожидала; впрочемъ, я ничего не ожидала опредѣлительнаго, и смѣю сказать, что что-нибудь опредѣлительное крайне бы меня изумило.

Я не была красавицей, никогда не считала себя за красавицу; но все-таки далеко была отъ того, чѣмъ стала. И куда это все дѣвалось? Провидѣніе было такъ добро до меня, что эта потеря обошлась безъ горькихъ слезъ. И я убирала свои волосы на ночь съ покойнымъ духомъ.

Одно обстоятельство меня очень безпокоило; я долго думала о немъ прежде, нежели заснула. И до сихъ поръ берегла цвѣты мистера Вудкорта.

Когда они завяли, я высушила ихъ и положила въ мою любимую книгу. Никто не зналъ объ этомъ, даже и Ада не знала. Я сомнѣвалась насчетъ того, имѣла ли я право хранить еще вещь, которую онъ прислалъ ко мнѣ, когда я была совсѣмъ не тѣмъ, что теперь, было ли бы это съ моей стороны благородно? Я желала быть къ нему великодушной, даже въ самыхъ сокровенныхъ тайникахъ моего сердца, которыхъ бы онъ никогда не узналъ, потому что я могла бы полюбить его, могла быть предана ему всей душой. Наконецъ, я пришла къ такому заключенію, что можно держать эти цвѣты, можно хранить ихъ какъ сокровище въ воспоминаніе того, что навсегда миновало, что прошло съ тѣмъ, чтобы никогда не возвращаться, въ какомъ бы то ни было видѣ. Надѣюсь, что это не можетъ показаться легкомысліемъ. Я принимала это слишкомъ близко къ своему сердцу.

Я позаботилась встать рано на другое утро и быть передъ зеркаломъ прежде, чѣмъ Чарли войдетъ въ комнату на цыпочкахъ.

-- Ахъ, Боже мой!-- вскричала Чарли съ удивленіемъ:-- вы ли это, миссъ?