Въ паркѣ Чесни-Воулда было одно мое любимое мѣсто, гдѣ стояла скамейка, и откуда представлялся очаровательный видь. Лѣсъ какъ будто нарочно былъ очищенъ и открытъ, чтобъ придать ландшафту болѣе прелести; за этимъ лѣсомъ свѣтлая, озаренная лучами солнца картина была такъ восхитительна, что я каждый день отдыхала здѣсь по крайней мѣрѣ разъ. Живописная часть господскаго дома, называемая площадкой Замогильнаго Призрака, рельефно выступала впередъ и отдѣлялась отъ всего зданія; названіе, пробуждающее въ душѣ невольный страхъ, старинная легенда, передаваемая изъ рода въ родь въ фамиліи Дэдлоковъ, легенда, которую я слышала отъ мистера Бойторна, и которая имѣла неразрывную связь съ этой площадкой, смѣшивались съ этой картиной, придавали си какую-то таинственную занимательность, въ дополненіе къ ея дѣйствительнымъ прелестямъ. Тутъ же находился отлогій берегъ, усыпанный роскошными фіалками, и такъ какъ единственнымъ удовольствіемъ Чарли во время прогулки было собирать полевые цвѣты, то это мѣсто такъ же нравилось ей, какъ и мнѣ.

Напрасно стали бы спрашивать меня, почему я никогда не подходила близко къ дому, никогда не входила въ него. По прибытіи моемъ, я узнала, что изъ Дэдлоковъ никого не было здѣсь, и никого не ждали. Нельзя сказать, что я не любопытствовала, не интересовалась осмотрѣть этотъ домъ; напротивъ, я часто сидѣла на своемъ любимомъ мѣстѣ, представляя себѣ расположеніе комнатъ, удивляясь тому, неужели и въ самомъ дѣлѣ эхо шаговъ замогильнаго призрака отзывалось по временамъ, какъ говоритъ преданіе, на одинокой террасѣ. Неопредѣленное чувство, которое пробудила во мнѣ леди Дэдлокъ, быть можетъ, имѣло нѣкоторое вліяніе на то, что я не приближалась къ дому, даже и во время ея отсутствія. А не могу утвердительно сказать, знаю только, что ея лицо и вообще вся ея фигура имѣли съ этимъ какую-то связь. Не смѣю сказать, что они отталкивали меня, хотя меня дѣйствительно что-то отталкивало. Но по этой или по какой либо другой причинѣ, только я ни разу не подходила къ нему до самаго того дня, къ которому приближается мой разсказъ.

Я отдыхала на моемъ любимомъ мѣстѣ, послѣ длинной прогулки, а Чарли собирала фіалки, не въ дальнемъ отъ меня разстояніи. Я смотрѣла на площадку Замогильнаго Призрака, лежавшую въ глубокой тѣни всего зданія замка, подернутаго прозрачной синевой, и рисовала въ своемъ воображеніи образъ того призрака, который посѣщалъ ее, какъ вдругъ я замѣтила, что черезъ паркъ приближается ко мнѣ человѣческая фигура. Перспектива была такая длинная, такъ затемнена густыми листьями, и падающія на землю тѣни отъ вѣтвей до такой степени дѣлали фигуру эту неопредѣленною, что съ перваго раза я никакъ не могла догадаться, мужская она была или женская. Маю по малу она начала обозначаться; это была женская фигура... фигура леди... фигура леди Дэдлокъ. Она была одна и подходила, какъ я замѣтила, къ моему удивленію, къ тому мѣсту, гдѣ я сидѣла, ускореннымъ, противъ обыкновенія, шагомъ.

Я была испугана ея неожиданнымъ появленіемъ. Она была такъ близко, когда я узнала ее, что мы могли бы разговаривать. Я хотѣла было встать и продолжать прогулку. Но я не могла. Я оставалась неподвижною. Я осталась на мѣстѣ не столько по умоляющему жесту съ ея стороны, не столько по ея быстрой походкѣ и распростертымъ впередъ рукамъ, не столько по сильной перемѣнѣ въ си манерѣ и по отсутствію надменной холодности и самопринужденія, сколько по чему-то особенному въ ея лицѣ, о которомъ я такъ часто тосковала, которое видѣла во мнѣ, будучи ребенкомъ; по какому-то особенному выраженію, котораго я не видала ни въ какомъ лицѣ, котораго я никогда не замѣчала въ ея лицѣ.

Страхъ и робость овладѣли мною, и я кликнула Чарли. Леди Дэдлокъ остановилась и въ одинъ моментъ сдѣлалась той, какою я знавала ее.

-- Миссъ Соммерсонъ, извините, я, кажется, испугала васъ,-- сказала она, медленно приближаясь ко мнѣ.-- Вы еще несовсѣмъ поправились. Я знаю, вы были очень нездоровы. Мнѣ очень больно было слышать это.

Какъ не могла я пошевелиться на скамейкѣ, на которой сидѣла, такъ точно не имѣла я возможности отвести глазъ своихъ отъ ея блѣднаго лица. Она подала мнѣ руку, и ея мертвенный холодъ, такъ несогласовавшійся съ принужденнымъ спокойствіемъ въ чертахъ ея лица, еще болѣе усиливалъ очарованіе, подъ вліяніемъ котораго я находилась. Я не умѣю сказать, что въ эту минуту происходило въ моихъ блуждающихъ мысляхъ.

-- Вы теперь поправляетесь?-- спросила она ласково.

-- За минуту передъ этимъ я была совершенно здорова, леди Дэдлокъ.

-- Это, кажется, ваша служанка?