-- Но они не касаются до васъ?-- спросила я, испуганная.
-- Да! Онъ постоянно бдителенъ и постоянно около меня. Я могу поддерживать въ немъ скромность, но не могу отвязаться отъ него.
-- Неужели въ немъ такъ мало совѣсти и сожалѣнія?
-- Въ немъ нѣтъ ни того, ни другого; въ немъ нѣтъ и гнѣва. Онъ равнодушенъ ко всему, кромѣ своего призванія. Его призваніе заключается въ накопленіи тайнъ и въ пріобрѣтеніи такой власти, какую тайны эти могутъ доставить ему безъ всякаго участника въ ytq и безъ соперника.
-- Можете ли вы положиться на него?
-- Я никогда не думала объ этомъ. Мрачная дорога, по которой я бреду въ теченіе многихъ лѣтъ, кончится тамъ, гдѣ ей суждено. Я пойду по ней до самаго конца, каковъ бы ни былъ этотъ конецъ. Быть можетъ онъ уже близокъ, быть можетъ еще далекъ; но пока тянется эта дорога, ничто не принудитъ меня вернуться назадъ.
-- Дорогая маменька, неужели вы такъ рѣшились?
-- Да, я такъ рѣшилась. Я долго прибавляла къ заблужденіямъ -- заблужденія, къ гордости -- гордость, къ презрѣнію -- презрѣніе и перенесла множество тщеславія съ другимъ множествомъ. Я перенесу и эту опасность и, если можно, унесу ее съ собой въ могилу. Она тѣсно окружила меня со всѣмъ сторонъ, какъ эти лѣса Чесни-Воулда окружаютъ домъ; но мои путь чрезъ нее будетъ одинаковъ. У меня одна дорога; одна только дорога и можетъ быть для меня.
-- Мистеръ Джорндисъ...-- начала было я, но моя мать торопливо прервала меня.
-- Развѣ и онъ имѣетъ подозрѣнія?