XXXVII. Джорндисъ и Джорндисъ.
Еслибъ тайна, которую хранила я, была моею, я тотчасъ бы повѣрила ее Адѣ; но тайна эта была не моя, и я не считала себя вправѣ сообщить ее даже моему опекуну, пока не представлялось къ тому особенной необходимости. Одной мнѣ тяжело было хранить ее; но все же моя прямая обязанность, повидимому, состояла въ томъ, чтобъ быть откровенной, и, счастливая до безпредѣльности привязанностью Ады, я не нуждалась ни въ побужденіи, ни въ ободреніи исполнять ее. Хотя часто, когда она спала и все было споконно, воспоминаніе о моей матери прогоняло сонъ отъ меня и дѣлало ночь невыносимо скучною; во всякое же другое время я боролась съ моими чувствами, и Ада всегда меня находила той, какой я была прежде, кромѣ того только, о чемъ я уже говорила довольно и о чемъ я не имѣю намѣренія болѣе упоминать, если мнѣ удастся.
Затрудненіе, которое я испытывала, стараясь быть совершенно спокойною въ первый вечерь, когда за рукодѣліемъ Ада спросила меня, живетъ ли кто изъ Дэдлоковъ въ своемъ помѣстьѣ, и когда я принуждена была отвѣтить утвердительно, потому что леди Дэдлокъ разговаривала со мной въ паркѣ не далѣе какъ третьяго дня, затрудненіе мое, говорю я, было очень велико. И еще больше, когда Ада спросила, о чемъ именно она говорила со мной, когда я отвѣчала, что она была очень ласкова и принимала въ моемъ положеніи живое участіе, и когда Ада, отдавая полную справедливость ея красотѣ и изящному вкусу, замѣтила о ея надменной манерѣ, о ея повелительномъ и холодномъ видѣ. Однако, Чарли безсознательно помогла мнѣ, сказавъ, что леди Дэдлокъ оставалась въ своемъ помѣстьѣ только двѣ ночи, отправляясь изъ Лондона съ визитомъ въ какой-то другой большой домъ, въ ближайшемъ округѣ, и что она уѣхала туда рано поутру на другой день, послѣ того, какъ мы ее видѣли у нашего ландшафта; такъ называла Чарли мое любимое мѣсто въ паркѣ. Чарли при этомъ случаѣ подтверждала поговорку о маленькихъ кувшинахъ; въ одинъ день она собирала столько новостей, сколько не доходило до моего слуха въ теченіе мѣсяца.
Намъ предстояло прогостить въ домѣ мистера Бойторна около мѣсяца. Не прошло и недѣли, сколько мнѣ помнится, съ тѣхъ поръ, какъ моя милочка пріѣхала къ намъ, когда однажды вечеромъ, послѣ того, какъ мы кончили помогать садовнику поливать цвѣты, и когда только что подали свѣчи, Чарли, показавшись, съ весьма серьезнымъ и озабоченнымъ видомъ, за стуломъ Ады, таинственно сдѣлала мнѣ знакъ, чтобы я вышла изъ комнаты.
-- Сдѣлайте одолженіе, миссъ,-- сказала Чарли шопотомъ; и при этомъ глаза ея сдѣлались еще круглѣе и больше:-- васъ просятъ въ Гербъ Дэдлоковъ.
-- Помилуй, Чарли,-- сказала я:-- кто можетъ просить меня въ трактиръ?
-- Не знаю, миссъ,-- отвѣчала Чарли, выдвинувъ впередъ свою голову и крѣпко сложивъ руки на лентѣ своего маленькаго передника; а это она постоянно дѣлала, когда предметъ разговора былъ таинственный или когда самый разговоръ требовалъ особаго довѣрія:-- знаю только, миссъ, что это джентльменъ; онъ свидѣтельствуетъ вамъ почтеніе, проситъ васъ пожаловать туда и не говорить объ этомъ никому ни слова
-- Какое почтеніе, Чарли? Отъ кого?
-- Отъ него, миссъ,-- отвѣчала Чарли.
-- Какимъ же образомъ ты получила отъ него такое порученіе?