-- Извините, миссъ, я не отъ него получила,-- отвѣчала моя маленькая горничная:-- мнѣ передалъ ее Вилльямъ Гроббль!
-- А кто же этотъ Вильямъ Гроббль?
-- Это мистеръ Гроббль, миссъ,-- сказала Чарли.-- Неужели вы не знаете, миссъ? Содержатель Герба Дэдлоковъ.
Послѣднія слова Чарли произнесла такъ медленно, какъ будто она читала ихъ на вывѣскѣ трактира.
-- Содержатель трактира?
-- Точно такъ, миссъ. Еще его жена, миссъ, прехорошенькая женщина, сломала себѣ ногу, которая до сихъ поръ не срослась. А братъ у него пильщикъ, который сидѣлъ въ тюрьмѣ, миссъ; всѣ такъ и думаютъ, что онъ до смерти упьется пивомъ,-- сказала Чарли.
Не зная, въ чемъ дѣло, я сочла за лучшее отправиться туда. Я приказала Чарли подать скорѣе шляпку, вуаль и платокъ и, надѣвъ ихъ, пошла по небольшой холмистой улицѣ, гдѣ я такъ же свободно ходила, какъ и въ саду.
Мистеръ Гроббль стоялъ у дверей своей чистенькой небольшой таверны и, повидимому, ждалъ моего прихода. Завидѣвъ меня, онъ снялъ шляпу обѣими руками и, держа ее такимъ образомъ, какъ будто это была желѣзная чаша (такой тяжелой казалась она), проводилъ меня, по усыпанному пескомъ корридору, въ лучшую комнату, въ чистенькую, покрытую коврами комнатку, убранную цвѣтами болѣе, чѣмъ позволили то ея размѣры и удобство, съ иллюминованнымъ портретомъ королевы Каролины, нѣсколькими раковинами, множествомъ подносовъ, двумя набитыми и высушенными рыбами подъ стеклянными колпаками и какимъ-то курьезнымъ яйцомъ или курьезной тыквой (не знаю, какимъ именно изъ этихъ двухъ предметовъ, и сомнѣваюсь, угадалъ ли бы кто-нибудь, что это такое), спущенными съ потолка. Я знала мистера Гроббля очень хорошо на видъ, потому что часто видала его у дверей. Это былъ пріятной наружности, толстенькій, среднихъ лѣтъ мужчина, который, повидимому, не иначе считалъ себя прилично и удобно одѣтымъ для своего очага, какъ въ шляпѣ и сапогахъ съ отворотами, и который никогда не надѣвалъ сюртука, кромѣ тѣхъ случаевъ, когда отправлялся въ церковь.
Онъ снялъ со свѣчки и, отступивъ немного назадъ, посмотрѣть, хорошо ли горитъ она, вышелъ изъ комнаты совершенно для меня неожиданно, потому что я только что хотѣла спросить его, кто посылалъ его за мной. Дверь въ противоположную комнату была открыта, и я услышала нѣсколько голосовъ, знакомыхъ мнѣ, какъ мнѣ послышалось, но которые при моемъ появленіи немедленно замолкли. Вскорѣ послышались чьи-то быстрые шаги въ комнатѣ, гдѣ я находилась, и кто же предсталъ передо мной? Кто, какъ не Ричардъ?
-- Милая моя Эсѳирь!-- сказалъ онъ:-- мой лучшій другъ! (И въ самомъ дѣлѣ онъ говорилъ эти слова съ такимъ чистосердечіемъ, съ такою нѣжностью, что подъ вліяніемъ изумленія и удовольствія отъ его братскаго привѣта, у меня едва доставало духу сказать ему, что Ада здорова).-- Отвѣчаетъ прямо на мои мысли, всегда та же самая, дорогая Эсѳирь!-- сказалъ Ричардъ, подводя меня къ стулу и самъ садясь подлѣ меня.