-- Неужели, Ричардъ, злоба и вражда должны быть вашими натуральными отношеніями?
-- Нѣтъ, я не говорю этого. Я хочу этимъ сказать, что во всемъ этомъ дѣлѣ мы не можемъ быть откровенны другъ съ другомъ, мы находимся въ такомъ положеніи, что даже родственныя отношенія наши стали для насъ тягостны. Вотъ еще другой доводъ къ моему оправданію! Положимъ, что я, можетъ быть, открою, съ окончаніемъ дѣла, что я ошибался въ Длсонѣ Джорндисѣ, что моя голова можетъ быть чище, когда я буду совершенно свободенъ отъ этой тяжбы, что, можетъ быть, тогда я соглашусь съ тѣмъ, что вы говорили сегодня. Прекрасно! Тогда я вполнѣ готовъ признаться въ своихъ заблужденіяхъ и готовь просить у него извиненіе!
Все, все рѣшительно отлагалось до этого воображаемаго времени! Все оставлялось въ какомъ-то мракѣ и неразгаданности до той поры!
-- Теперь, моя лучшая изъ совѣтницъ,-- сказалъ Ричардъ:-- я хочу, чтобъ моя кузина Ада поняла, что въ отношеніи къ Джону Джорндису я не питаю ни коварства, ни невѣрности, ни своенравія, но я рѣшился дѣйствовать, какъ говоритъ мнѣ здравый разсудокъ и цѣль, къ которой стремлюсь, и я буду такъ дѣйствовать. Черезъ васъ я хочу оправдаться передъ ней, потому что она вполнѣ предана своему кузену Джону и уважаетъ его, и я знаю, вы сгладите путь, избранный мною, даже не одобряя его, и... короче...-- сказалъ Ричардъ, медленно и съ разстановкой произнося эти слова:-- я... я не хочу выставить себя передъ такимъ довѣрчивымъ созданіемъ, какъ Ада, сварливымъ, завистливымъ, подозрительнымъ человѣкомъ.
Я сказала ему, что въ послѣднихъ словахъ онъ болѣе, чѣмъ въ чемъ-нибудь другомъ, похожъ на самого себя.
-- Да,-- отвѣчалъ Ричардъ, сознавая справедливость моего замѣчанія:-- это можетъ быть и правда. Я чувствую, что это въ нѣкоторомъ отношеніи правда. Но я хочу быть справедливымъ къ самому себѣ. Я опять буду прежнимъ Ричардомъ. Прошу васъ, не бойтесь, все будетъ прекрасно.
Я спросила его, все-ли онъ сказалъ, что желалъ передать черезъ меня Адѣ?
-- Нѣтъ еще,-- отвѣчалъ Ричардъ.-- Я не долженъ скрыть отъ нея, что Джонъ Джорндисъ отвѣчалъ на мое письмо, по обыкновенію называя меня "любезнымъ Рикомъ"; онъ старался доказать мнѣ неосновательность моихъ мнѣній, присовокупивъ, что они вовсе не пробуждаютъ въ немъ враждебныхъ чувствъ (Все это, безъ сомнѣнія, превосходно, но обстоятельства дѣла отъ того не измѣняются). Я хочу также дать знать Адѣ, что если въ настоящее время я рѣдко вижусь съ ней, то потому, что я столько же наблюдаю за ея интересами, сколько и за своими; вѣдь мы двое плывемъ въ одной и той же ладьѣ. И я надѣюсь, что она не сочтетъ меня, по слухамъ, которые легко могутъ долетѣть до нея, за легкомысленнаго и безразсуднаго молодого человѣка, напротивъ, я постоянно смотрю впередъ, къ окончанію тяжбы, и постоянно строю планы нашей будущности. Совершеннолѣтній и сдѣлавъ рѣшительный шагъ въ жизни, я считаю себя совершенно свободнымъ отъ всякой отвѣтственности передъ Джономъ Джорндисомъ; но Ада все еще находится подъ опекой Верховнаго Суда, а потому я не смѣю просить ее о возобновленіи нашихъ болѣе близкихъ отношеній. Когда она получитъ право поступать по собственной своей волѣ, тогда я буду прежнимъ Ричардомъ, и я увѣренъ, что тогда наши обстоятельства жизни будутъ совсѣмъ другія. Если вы передадите ей все это съ свойственнымъ вамъ благоразуміемъ, вы окажете мнѣ большую и очень милую услугу, и я приступлю къ рѣшенію тяжбы Джорндисъ и Джорндисъ съ большимъ рвеніемъ. Разумѣется, я не прошу, чтобъ это все оставалось тайной для Холоднаго Дома.
-- Ричардъ,-- сказала я:-- вы довѣряете мнѣ все, но я боюсь, что отъ меня вы не примете ни одного совѣта?
-- Мнѣ невозможно принять, моя милая, если онъ касается этого предмета. Но все другое я охотно принимаю.