-- Вы спрашиваете, сэръ, что вамъ дѣлать въ продолженіе вакацій. Надѣюсь, что вы, господа офицеры, находите много развлеченій, если только хотите искать ихъ. Если бы вы меня спросили, что я буду дѣлать во время вакацій, я бы тотчасъ нашелъ, что отвѣчать вамъ. Я долженъ заботиться о вашихъ интересахъ. Меня вы постоянно найдете здѣсь, день за день, соблюдающимъ вашу пользу. Это мой долгъ, мистеръ Карстонъ, и присутственное время или вакаціи не составляютъ для меня никакой разницы. Если вамъ угодно будетъ посовѣтоваться со мною касательно вашихъ дѣлъ, вы найдете меня здѣсь во всякое время. Другіе дѣловые люди выѣзжаютъ за городъ. Я не выѣзжаю, не потому, чтобы я осуждалъ ихъ за то, что они выѣзжаютъ; я говорю только, что я самъ не отлучаюсь. Эта конторка, сэръ, можетъ служить для васъ камнемъ, на который вы съ увѣренностью опираетесь.
Мистеръ Вользъ даетъ толчокъ своей конторкѣ, и она звучитъ какъ пустой гробъ. Впрочемъ, не для Ричарда она имѣетъ такой мрачный характеръ; въ этомъ звукѣ Ричардъ находитъ что-то ободряющее, успокоительное. Можетъ быть это извѣстно и мистеру Вользу.
-- Я совершенно убѣжденъ, мистеръ Вользъ,-- говоритъ Ричардъ болѣе довѣрчивымъ и непринужденнымъ голосомъ:-- я убѣжденъ, что вы самый добросовѣстный человѣкъ въ свѣтѣ, и что имѣть съ вами дѣло значитъ имѣть дѣло съ человѣкомъ опытнымъ, который одаренъ прямымъ взглядомъ на вещи и не дастъ промаховъ. Но представьте себя на моемъ мѣстѣ: я влачу самую нелѣпою жизнь, съ каждымъ днемъ запутываюсь все болѣе и болѣе, постоянно надѣюсь и постоянно теряю надежду, знаю, что всѣ перемѣны, которыя такъ быстро постигаютъ наше дѣло, клонятся только къ урону и убыткамъ, и что ни одна изъ этихъ перемѣнъ не послужитъ къ улучшенію моего состоянія. Войдите хорошенько въ мое положеніе, и вы сознаетесь, что я еще не слишкомъ мрачно смотрю на судьбу свою.
-- Вы знаете,-- говоритъ мистеръ Вользъ:-- что я никогда не обнадеживаю, сэръ. Я сказалъ вамъ съ перваго раза, мистеръ Карстонъ, что я никогда не обнадеживаю. Особенно въ дѣлѣ, подобномъ настоящему, гдѣ судебныя издержки чуть не превышаютъ цѣнности всего иска, было бы несовмѣстно съ моимъ достоинствомъ обнадеживать понапрасну. Тогда могло бы показаться даже, что главный предметъ моихъ попеченій составляютъ протори и убытки. Но если уже вы высказали убѣжденіе, что вы не видите перемѣны къ лучшему, то я, какъ человѣкъ правдивый, считаю долгомъ возразить противъ этого.
-- Что же вы можете сказать?-- спрашиваетъ Ричардъ съ нѣсколько просіявшимъ лицомъ.-- Что же вы скажете мнѣ въ утѣшеніе?
-- Мистеръ Карстонъ, вашъ ходатай...
-- Вы сейчасъ сказали, надеженъ какъ гора.
-- Да, сэръ,-- говоритъ мистеръ Вользъ, тихонько кивая головою и ударяя по верхней доскѣ конторки, которая издаетъ такой звукъ, какъ будто пепелъ падаетъ на пепелъ и прахъ на прахъ,-- вы угадали, надеженъ какъ гора -- это уже что-нибудь да значитъ. Вы имѣете отдѣльнаго представителя, и ваши интересы не скрываются и не поглощаются интересами другихъ лицъ -- это что-нибудь да значитъ. Тяжба наша не спитъ же, мы будимъ ее, провѣтриваемъ ее, сообщаемъ ей необходимое движеніе -- это что-нибудь да значитъ. Теперь уже не все и не вездѣ одинъ только Джорндисъ -- это что-нибудь да значитъ. Не всякому удастся проложить себѣ такую независимую дорогу, сэръ. А это развѣ ничего не значитъ?
Ричардъ, вспыхнувъ отъ довольно живого увлеченія, бьетъ по конторкѣ кулакомъ.
-- Мистеръ Вользъ! Если бы какой нибудь человѣкъ сказаль мнѣ въ то время, когда я въ первый разъ пріѣхалъ въ домъ Джона Джорндиса, если бы онъ осмѣлился сказать, что Джонъ Джорндисъ не благороднѣйшій и не безкорыстнѣйшій изъ всѣхъ друзей, какимъ онъ казался, если бы онъ сталъ доказывать, что Джорндись таковъ, какимъ я сталъ разумѣть его впослѣдствіи, я затруднился бы найти довольно сильныхъ словъ, чтобы опровергнуть эту клевету; я не сумѣлъ бы по моимъ понятіямъ, защитить его довольно пылко. Такъ мало я зналъ въ то время свѣтъ! За то теперь я говорю вамъ съ полнымъ убѣжденіемъ, что онъ становится для меня олицетвореніемъ тяжбы, что тяжба эта, вмѣсто того, чтобы бытъ чѣмъ-то отвлеченнымъ, превращается въ Джона Джорндиса, что чѣмъ болѣе я страдаю, тѣмъ болѣе имѣю причинъ негодовать на него, что всякая новая проволочка, всякая новая неудача представляютъ для меня лишь новую обиду со стороны Джона Джорндиса.