-- Нѣтъ, нѣтъ,-- говоритъ Вользъ.-- Не думайте такимъ образомъ. Мы всѣ, всѣ должны вооружиться одинаковымъ терпѣніемъ. Притомъ же я не имѣю обыкновенія унижать чье либо достоинство, рѣшительно не имѣю этого обыкновенія, сэръ.
-- Мистеръ Вользъ,-- отвѣчаетъ раздражительный кліентъ.-- Но вы, конечно, столь же хорошо знаете, сколько и я, что онъ бы готовъ былъ задушить эту тяжбу, если бы могъ.
-- Однако, онъ не дѣйствовалъ въ этомъ смыслѣ,-- позволяетъ себѣ замѣтить мистеръ Вользъ съ недовольнымъ видомъ.-- Онъ рѣшительно не дѣйствовалъ въ этомъ смыслѣ. Можетъ быть, очень можетъ быть, что у него весьма добрыя намѣренія. Кто въ состояніи читать въ человѣческомъ сердцѣ, мистеръ Карстонъ?
-- Вы въ состояніи,-- отвѣчаетъ Ричардъ
-- Я, мистеръ Карстонъ?
-- Да, вы въ состояніи понятъ, какого рода были его намѣренія. Не находятся ли наши интересы, по самому существу своему, въ борьбѣ другъ съ другомъ? Скажите только мнѣ одно это!-- говоритъ Ричардъ, сопровождая послѣднія слова новыми, неистовыми ударами по конторкѣ.
-- Мистеръ Карстонъ,-- отвѣчаетъ Вользъ, оставаясь все въ той же спокойной позѣ и не спуская своихъ пытливыхъ глазъ съ своего кліента:-- я бы погрѣшилъ противъ моего долга быть вашимъ исключительнымъ руководителемъ, я отступилъ бы отъ принятыхъ мною правилъ соблюденія вашихъ интересовъ, если бы я сталъ представлять вамъ ваши интересы тождественными съ интересами мистера Джорндиса. Они совершенно разнородны, сэръ. Я никому не вмѣняю въ вину какихъ бы то ни было намѣреній; у меня есть отецъ, я самъ отецъ моихъ дочерей, и я никогда не вмѣняю въ вину какихъ либо намѣреній. Но въ то же время я не отступлю отъ исполненія моего долга, хотя бы поселилъ этимъ раздоръ въ семействѣ. Я полагаю, что вы теперь спрашиваете меня какъ должностного человѣка, который обязанъ блюсти ваши выгоды. Не такъ ли? Въ такомъ случаѣ, я повторяю вамъ, что ваши интересы не тождественны съ интересами мистера Джорндиса.
-- Безъ сомнѣнія, нѣтъ!-- восклицаетъ Ричардъ.-- Вы давно еще угадали это.
-- Мистеръ Карстонъ,-- отвѣчаетъ Вользъ,-- Я бы не желалъ говорить ни о которой изъ партій болѣе того, сколько необходимо. Я бы желалъ оставить свое имя незапятнаннымъ, вмѣстѣ съ маленькимъ состояніемъ, которое мнѣ удастся скопить прилежаніемъ и терпѣніемъ, я бы желалъ оставить свое имя незапятнаннымъ, сэръ, моимъ дочерямъ -- Эммѣ, Джэнъ и Каролинѣ. Потому я стараюсь жить въ мирѣ съ моими собратіями по дѣламъ. Когда мистеръ Скимполь сдѣлалъ мнѣ честь, сэръ, я не скажу особенно высокую честь, потому что я не люблю льстить, свести меня въ этой комнатѣ съ вами, я объяснилъ вамъ, что не могу сказать вамъ ни моего мнѣнія, ни дать совѣта относительно вашихъ интересовъ, пока эти интересы будутъ ввѣрены попеченію кого нибудь другого изъ нашего сословія. И я говорилъ это такимъ тономъ, какимъ обязанъ былъ говорить о конторѣ Кэнджа и Карбоя, которая пользуется заслуженною знаменитостью. Вы, впрочемъ, сэръ, признали удобнѣйшимъ ходатайство по вашему дѣлу взять у нихъ и передать мнѣ. Вы передали его открытыми руками, и я принялъ его открытыми руками. Соблюденіе вашихъ выгодъ составляетъ теперь краеугольный камень дѣятельности этой конторы. Пищевареніе у меня, какъ я уже имѣлъ случай замѣтить вамъ, находится въ весьма неудовлетворительномъ состояніи, отдохновеніе и покой только и могли бы помочь моему недугу; но я не буду предаваться покою и отдохновенію, пока не перестану быть вашимъ ходатаемъ. Когда вы будете имѣть во мнѣ нужду, вы найдете меня здѣсь. Позовите меня куда угодно, и я явлюсь къ вамъ. Въ продолженіе длинныхъ вакацій я посвящу свои досуги ближайшему и болѣе глубокому соображенію вашихъ интересовъ и необходимымъ распоряженіямъ, чтобы поднять небо и землю (включая, разумѣется, сюда и канцлера) къ Михайлову дню, и когда я окончательно поздравлю васъ, сэръ, говоритъ мистеръ Вользъ съ строгостью рѣшительнаго человѣка:-- отъ всего сердца поздравлю со вступленіемъ во владѣніе вашимъ имѣніемъ (я не имѣю, впрочемъ, обыкновенія обнадеживать, какъ уже не разъ замѣчалъ вамъ), то вы не будете мнѣ должны нисколько, кромѣ того, что мы выведемъ тогда маленькій балансъ расходамъ нашимъ съ вами какъ ходатая и кліента, независимо отъ тѣхъ судебныхъ пошлинъ, которыя взимаются по закону въ пользу государства. Я не простираю къ вамъ никакихъ требованій, мистеръ Карстонъ, кромѣ посильнаго вознагражденія за ревностное и дѣятельное окончаніе тяжбы, за труды, далекіе отъ равнодушія и избитой рутины, сэръ. Я вправѣ требовать въ этомъ случаѣ довѣрія къ себѣ и даже долженъ его требовать по своей обязанности. Когда же моя обязанность въ отношеніи къ вамъ разрѣшится окончательно, то все между нами будетъ кончено.
Вользъ присовокупляетъ въ заключеніе, въ видѣ необходимаго разъясненія высказанныхъ имъ основаній, что какъ мистеръ Карстонъ сбирается ѣхать въ свой полкъ, то, вѣроятно, не откажетъ выдать двадцать фунтовъ впредь до разсчета.