-- Ибо,-- продолжаетъ мистеръ Вользъ въ поясненіе, перелистывая свою приходо-расходную книгу:-- ибо въ послѣднее время оказывалось необходимымъ входить въ нѣкоторыя совѣщанія и дѣвать маленькія угожденія нужнымъ людямъ, и все это требуетъ издержекъ; а вы знаете, что я вовсе не капиталистъ. Когда мы вошли впервые въ наши настоящія отношенія, я сказалъ вамъ откровенно: я держусь того правила, что между адвокатомъ и кліентомъ чѣмъ болѣе откровенности тѣмъ лучше; я сказалъ вамъ начисто, что я не капиталистъ, и что если вы желаете избрать человѣка денежнаго, то вамъ лучше передать свои бумаги въ контору Кэнджа. Нѣтъ, мистеръ Карстонъ, вы не найдете здѣсь ни выгодъ, ни невыгодъ сношеніи съ людьми капитальными, сэръ. Вотъ (Вользъ при этомъ снова наноситъ ударъ своей конторкѣ), вотъ ваша надежда, вотъ гора, на которую вы можете положиться, далѣе же ничего не требуйте.
Кліентъ, оправившись отъ своего унынія и поддерживаемый неопредѣленными, туманными надеждами, которыя получали въ его глазахъ болѣе и болѣе вѣроятія, беретъ перо и чернильницу и пишетъ предписаніе своему агенту, не безъ смущенія разсчитывая число, которое онъ долженъ выставить, и сумму, которую долженъ означить, предвидя медленность и затрудненія со стороны агента. Въ продолженіе этого времени, Вользъ, застегнутый попрежнему и тѣломъ и душою, смотритъ на него внимательно. Все это время кошка мистера Вольза стережетъ мышь у отверстія обрѣтенной ею норы. Наконецъ кліентъ, съ пожатіемъ рукъ, умоляетъ мистера Вольза, во имя неба и земли, сдѣлать все отъ него зависящее, чтобы избавить его отъ крючкотворства Верховнаго Суда. Мистеръ Вользъ, который никогда не обнадеживаетъ, кладетъ ладонь на плечо кліента и отвѣчаетъ съ улыбкою:
-- Я всегда здѣсь, сэръ. Лично или письмомъ вы всегда застанете меня здѣсь, сэръ, ретиво налегающимъ на ваше дѣло.
Такимъ образомъ они разстаются, и Вользъ, оставшись одинъ, занимается тѣмъ, что отмѣчаетъ въ записной книгѣ полученные имъ барыши и извлекаетъ изъ нея извѣстныя приходныя статейки въ особую шнуровую книгу, заведенную для исчисленія приданаго ею трехъ дочерей. Такъ можетъ быть иная хитрая лисица или медвѣдица считаютъ похищенныхъ ими цыплятъ и растерзанныхъ путниковъ, случайно забредшихъ въ лѣсъ, посматривая однимъ глазомъ на своихъ дѣтенышей, если только позволительно будетъ разумѣть подъ этимъ словомъ трехъ недозрѣвшихъ, сухощавыхъ, не менѣе отца застегнутыхъ дѣвъ, которыя живутъ съ отцомъ Вольза въ коттэджѣ, расположенномъ въ мрачномъ саду Теннингтона.
Ричардъ, выбравшись изъ густой тѣни Сеймондъ-Инна на солнечный свѣтъ Ченсри-Лэна, потому что въ это время солнце свѣтило -- идетъ погруженный въ раздумье, поворачиваетъ къ Линкольнъ-Инну и вступаетъ подъ прохладную сѣнь деревьевъ Линкольнъ-Инна. На многихъ уже странниковъ, подобныхъ Ричарду, пестрая тѣнь этихъ деревьевъ падала въ продолженіе длиннаго ряда годовъ; всѣ они точно также приходили, поникнувъ головами, кусая ногти съ досады, уныло смотря въ землю, медленно передвигая ноги, и безъ всякаго опредѣленнаго направленія какъ будто въ просонкахъ; точно также и у нихъ исчезало или исчезло уже все имѣніе, и жизнь становилась имъ ненавистною. Этотъ странникъ не покрытъ еще лохмотьями, но нищета придетъ сама собою. Всрховный Судъ, не вѣдая другой мудрости, кромѣ мудрости своего президента, чрезвычайно богатъ подобными президентами; а почему же каждому изъ нихъ не быть похожимъ на десять-тысячъ другихъ.
Но съ тѣхъ поръ, какъ началось разрушеніе его денежныхъ дѣлъ, прошло такъ немного времени, что странствуя теперь подъ тѣнью деревьевъ Линкольнъ-Инна, принужденный оставить это мѣсто на столь продолжительное время, Ричардъ какъ будто боится своего намѣренія. Пока сердце его томится заботами, медленностью, недовѣрчивостью, сомнѣніемъ, оно не можетъ не подчиниться какому-то непріятному удивленію при мысли о томъ, какъ многое перемѣнилось со времени посѣщенія имъ этого мѣста въ первый разъ, какъ перемѣнился онъ самъ, какіе отличные отъ прежнихъ оттѣнки приняла душа его. Но всякая несправедливость порождаетъ другую несправедливость; борьба съ призраками фантазіи и уронъ, понесенный въ этой борьбѣ, заставляютъ отыскивать болѣе существенные предметы для раздражительной дѣятельности, отъ неуловимой, неподчиняющсйся осязанію тяжбы, которой ни одинъ живой человѣкъ не въ состояніи понять, такъ какъ время для удовлетворительнаго разъясненія ея давно уже миновало, онъ переходитъ, находя въ томъ какое-то грустное облегченіе, къ осязаемой личности друга, который могъ бы избавить его отъ совершенной погибели, но который сдѣлался врагомъ его. Ричардъ сказалъ правду Вользу. Приходитъ ли онъ въ болѣе тяжкое или болѣе спокойное расположеніе духа, онъ все-таки относитъ свои неудачи къ одной и той же причинѣ. Въ намѣреніяхъ своихъ онъ терпѣлъ неудачу, а эти намѣренія стремились къ одному предмету, проистекали изъ одного предмета, который опредѣлялъ, обусловливалъ все его существованіе. Притомъ же онъ находитъ для себя оправданіе въ своихъ глазахъ, имѣя передъ собою противника и утѣснителя, одареннаго плотью и кровью.
Но виноватъ ли во всемъ этомъ самъ Ричардъ, или у Верховнаго Суда найдется много такихъ президентовъ, которыхъ ангелъ мести назоветъ въ послѣднюю минуту виновниками бѣдствій многихъ, весьма многихъ людей?
Двѣ пары глазъ смотрятъ на него въ это время, пока онъ, кусая себѣ ногти и произнося что-то въ полголоса, переходитъ скверъ, и погружается въ тѣнь, отбрасываемую южными воротами. Эти пары глазъ принадлежатъ мистеру Гуппи и мистеру Вивлю, которые ведутъ между собою разговоръ, облокотясь на низенькій каменный парапетъ подъ деревьями. Ричардъ проходить мимо нихъ, не видя ничего, кромѣ земли подъ ногами.
-- Вильямъ,-- говоритъ мистеръ Вивль, приглаживая свои бакебарды:-- кажется тутъ дѣло идетъ не на шутку, малый-то подожженъ со всѣхъ концовъ, и радъ бы да не можетъ совладѣть съ своими благопріятелями.
-- Да,-- замѣчаетъ мистеръ Гуппи:-- теперь ему не отвязаться отъ Джорндиса, а между тѣмъ онъ, я думаю, по уши въ долгахъ. Я, впрочемъ, никогда не знавалъ его коротко. Когда онъ былъ у насъ на испытаніи, онъ держалъ себя такъ высоко какъ какой нибудь монументъ. Большое удовольствіе, если бы онъ у насъ былъ клеркомъ или кліентомъ! Да, Тони, то, о чемъ я говорилъ, еще все растетъ да надбавляется.