Мистеръ Гуппи, разведя руками, опирается на парапетъ, какъ человѣкъ, ведущій интересный разговоръ.
-- Растетъ, сэръ, и надбавляется,-- говоритъ мистеръ Гуппи:-- сводятъ счеты, разсматриваютъ бумаги и накопляютъ груда на груду сору и дрязгъ. Въ такомъ родѣ дѣло ихъ протянется на семь лѣтъ.
-- А Смолъ помогаетъ?
-- Смолъ оставилъ насъ при недѣльномъ расчетѣ. Онъ сказалъ Кэнджу, что дѣла его дѣда слишкомъ широки для стараго джентльмена, и что потому ему лучше самому взяться за нихъ. Мы съ Смолемъ сдѣлались было очень холодны другъ къ другу за его скрытность ко мнѣ. Но онъ сказалъ по крайней мѣрѣ тебѣ, въ чемъ дѣло, и поэтому я сдѣлалъ первый шагъ; затѣмъ, взвѣшивая его отношенія ко мнѣ, я возобновилъ знакомство съ нимъ попрежнему. Вотъ какимъ образомъ я узналъ о настоящемъ положеніи дѣла.
-- Впрочемъ ты не принималъ въ немъ участія.
-- Тони,-- говоритъ мистеръ Гуппи съ недовольнымъ видомъ: -- сказать тебѣ правду, я вообще не очень доволенъ домомъ, исключая твоего сообщества, потому я и не принималъ участія въ дѣлѣ, потому же я предложилъ эту маленькую уловку, чтобы выручить свои вещи. Скоро пробьютъ часы, Тони! (Мистеръ Гуппи становится таинственно и трогательно краснорѣчивымъ). Необходимо, чтобы я еще разъ напечатлѣлъ въ умѣ твоемъ то, что обстоятельства, управлять которыми я не въ состояніи, сдѣлали печальный переворотъ въ моихъ самыхъ близкихъ къ сердцу планахъ, и даже въ томъ недоступномъ для меня существѣ, о которомъ я упоминалъ тебѣ и прежде. Образъ этой женщины поблекъ для меня, мой идолъ упалъ съ пьедестала. Теперь единственное мое желаніе, относительно свѣдѣній, которыя я надѣялся извлечь изъ судебнаго разбирательства, при твоей дружеской помощи, состоитъ въ томъ, чтобы запутать эти свѣдѣнія и предать ихъ забвенію. Какъ ты думаешь, возможно ли, вѣроятно ли это -- я предлагаю тебѣ этотъ вопросъ какъ другу -- вѣроятно ли, при твоемъ ближайшемъ знакомствѣ съ этою желѣзною, неразгадочною личностью, которая сама покусилась на жизнь свою, вѣроятно ли, чтобы въ припадкѣ своемъ старикъ, послѣ того, какъ ты видѣлъ его въ послѣдній разъ живымъ, запряталъ куда нибудь эти письма и чтобы они не были уничтожены въ ту ночь?
Мистеръ Вивль предался на нѣкоторое время размышленію. Онъ качаетъ головою. Онъ думаетъ, что этого не можетъ быть.
-- Тони,-- говоритъ мистеръ Гуппи:-- пока они идутъ по направленію къ суду, выслушай меня еще разъ, какъ подобаетъ другу. Не входя въ дальнѣйшія объясненія, я повторю тебѣ только, что идолъ мой разбитъ. Теперь у меня нѣтъ никакихъ стремленій кромѣ желанія мои прежніе интересы предать забвенію. Я посвятилъ себя этому. Я обязанъ это исполнить по отношенію къ самому себѣ, по отношенію къ моей исчезнувшей мечтѣ, по отношенію къ обстоятельствамъ, съ которыми я не имѣю силъ совладать. Если бы ты далъ мнѣ замѣтить хотя малѣйшимъ движеніемъ, малѣйшимъ знакомъ, что ты видѣлъ гдѣ нибудь въ своей послѣдней квартирѣ бумаги, подобныя бумагамъ, о которыхъ идетъ рѣчь, я бросилъ бы ихъ въ огонь, подъ собственною своею отвѣтственностью.
Мистеръ Вивль киваетъ головой въ знакъ согласія. Мистерь Гуппи, возвысясь въ своемъ мнѣніи отъ сдѣланныхъ имъ замѣчаній, которыя носили частью дѣловой, частью романтическій колоритъ -- такъ какъ этотъ джентльменъ имѣлъ страсть вести какое бы то ни было дѣло въ формѣ судебнаго изслѣдованія и говорить все но возможности въ формѣ воззванія или ораторскаго спича, мистеръ Гуппи съ достоинствомъ сопровождаетъ своего друга на пути къ суду.
Никогда еще, съ тѣхъ поръ какъ прекратилось присутствіе въ Верховномъ Судѣ, не было такой суматохи и болтовни, какъ теперь, въ лавкѣ тряпья и бутылокъ. Постоянно, каждое утро, въ восемь часовъ старый мистеръ Смолвидъ выносится изъ своего жилища на улицу и переносится въ лавку, въ сопровожденіи мистриссъ Смолвидъ, Юдиѳи и Барта; постоянно, каждый день, они остаются тамъ до девяти часовъ вечера, пользуясь весьма необильнымъ, часто цыганскимъ, обѣдомъ изъ мелочной лавки, шарятъ, роются, копаются, возятся, суетятся посреди сокровищъ, оставленныхъ покойникомъ.