Въ чемъ состоятъ эти сокровища они держатъ это въ такой тайнѣ, что канцелярія Верховнаго Сула чуть не бѣсится отъ попытокъ любопытства. Въ припадкахъ изступленія представители ея воображаютъ себѣ гинеи, падающія изъ чайниковъ, кроны, насыпанныя верхомъ въ пуншевые стаканы, старые стулья и матрасы, набитые билетами англійскаго банка. У этихъ господъ есть шестипенсовая исторія -- съ богато-размалеваннымъ фронтисписомъ -- мистера Даніэля Дэнсера и его сестры, также мистера Эльвза изъ Суффолька, и потому имъ очень удобно всѣ несомнѣнные факты, разсказанные въ этой исторіи, отнести къ мистеру Круку. Всякій разъ, когда мусорщикъ приходилъ въ квартиру покойника и выносилъ оттуда охабки старыхъ бумагъ, разнаго хламу, битыхъ бутылокъ, все собраніе судейской канцеляріи бросается къ корзинамъ сору и съ любопытствомъ заглядываетъ въ нихъ. Много разъ два джентльмена, которые пишутъ неутомимыми перьями на лощеной бумагѣ, много разъ появляются они въ сосѣдствѣ встревоженные и смущенные смертью ихъ прежняго покровителя. Гостинница Солнца входитъ въ новую фразу успѣховъ и значительности отъ своихъ ночныхъ гармоническихъ собраній. Маленькій Свильзъ, за свои "кучи" меткихъ намековъ на настоящія обстоятельства, принимается съ громкимъ одобреніемъ, а привиллегированный пѣвецъ "наяриваетъ" приличныя случаю импровизаціи какъ вдохновенный. Даже миссъ Мельвильсонъ, выводя возобновленную ею каледонскую мелодію, выказываетъ столько неумолимой жолчи, и такъ часто повертываетъ голову къ двери, что всякій немедленно понимаетъ ея намекъ, что мистеръ Смолвидъ не прочь отъ даровыхъ деньжонокъ, за что пѣвица и получаетъ должныя похвалы. Несмотря на все это, или лучше сказать благодаря всему этому, канцелярія не открываетъ ничего, и по отзывамъ мистриссъ Пайперъ и мистриссъ Перкинсъ, сообщаемымъ жильцу, котораго появленіе всегда бываетъ знакомъ, что пора убираться домой, канцелярія находится въ лихорадочномъ нетерпѣніи узнать что-нибудь новенькое.
Мистеръ Вивль и мистеръ Гуппи, на которыхъ обращено вниманіе всего судейскаго племени, стучатся въ запертую дверь жилища покойника и въ эту минуту пользуются величайшею популярностью. Но когда, противъ ожиданія Суда, ихъ впускаютъ чрезъ эту дверь, они тотчасъ же теряютъ эту популярность и пріобрѣтаютъ репутацію людей сомнительной нравственности. Ставни въ большей или меньшей мѣрѣ заперты во всемъ домѣ и въ нижнемъ этажѣ такъ темно, что хоть принести свѣчки. Введенные въ заднюю комнату лавки молодымъ мистеромъ Смолвидомъ, наши пріятели прямо со двора не видятъ ничего, кромѣ мрака и тѣни, но они постепенно различаютъ стараго мистера Смолвида, сидящаго на своемъ креслѣ, на краю пропасти или могилы, образованной грудами негодныхъ, изорванныхъ бумагъ; добродѣтельная Юдиѳь роется въ этомъ хламѣ, какъ подобаетъ могильщику, а мистриссъ Смолвидъ лежитъ на полу, осыпанная обрывками печатныхъ и рукописныхъ бумагъ, точно будто конфектными билетиками, которыхъ ей надарили въ теченіе дня. Все это общество, включая сюда и Смола, чернѣетъ отъ пыли и нечистосты, и представляетъ какую-то адскую группу, характеръ которой нисколько не смягчается общимъ видомъ комнаты. Въ этой комнатѣ кажется еще больше сору и грязи, чѣмъ было прежде, она теперь еще неопрятнѣе, если только это возможно; вмѣстѣ съ тѣмъ въ ней остались зловѣщіе слѣды покойника, обитавшаго здѣсь, и между прочимъ нѣсколько знаковъ, начерченныхъ имъ на стѣнѣ мѣломъ.
При входѣ посѣтителей, мистеръ Смолвидъ и Юдиѳь въ одну минуту складываютъ руки и прекращаютъ свои изысканія.
-- Ага!-- произноситъ старый джентльменъ хриплымъ голосомъ.-- Какъ вы поживаете, джентльмены, какъ вы живете, можете? Вы вѣрно пришли взять свои вещи, мистеръ Вивль? Хорошо, хорошо. Ха, ха! А мы рѣшительно принуждены бы были продать все ваше имущество, чтобы заплатить за вашу комнату, если бы вы долѣе оставались здѣсь. Вы теперь, я думаю, опять здѣсь какъ дома, не правда ли? Очень радъ васъ видѣть, очень радъ васъ видѣть!
Мистеръ Вивль, благодаря его, поводитъ однимъ глазомъ кругомъ комнаты; глазъ мистера Гуппи слѣдуетъ за глазомъ мистера Вивля. Глазъ мистера Вивля возвращается изъ путешествія, безъ всякаго замѣтнаго измѣненія въ ощущеніяхъ. Глазъ мистера Гуппи возвращается немедленно жe и встрѣчается съ глазомъ мистера Смолвида. Этотъ гостепріимный джентльменъ продолжаетъ бормотать подобно какому нибудь разбитому инструменту, который падаетъ на полъ: "какъ вы поживаете, сэръ, какъ вы... какъ..." и потомъ сползя со стула и какъ будто улегшись на полу, онъ впадаетъ въ упорное молчаніе; въ то же самое время мистеръ Гуппи вздрагиваетъ, замѣтивъ мистера Толкинхорна, который стоитъ въ темнотѣ въ противоположномъ углу комнаты, съ заложенными назадъ руками.
-- Такой любезный и снисходительный джентльменъ, что согласился быть моимъ ходатаемъ,-- говоритъ дѣдушка Смолвидъ.-- По настоящему, мнѣ не чета быть кліентомъ такого знаменитаго джентльмена, но онъ такъ добръ, такъ милостивъ!
Мистеръ Гуппи, дѣлая легкій знакъ своему пріятелю, чтобы обратить его вниманіе на вновь пришедшаго, отвѣшиваетъ мистеру Толинихорну довольно неловкій поклонъ, на который мистеръ Толкинхорнъ отвѣчаетъ очень непринужденно. Мистеръ Толкинхорнъ продолжаетъ посматривать, какъ будто ему нечего больше и дѣлать, какъ будто только новизна предметовъ забавляетъ его.
-- Изрядное количество движимости, сэръ, смѣю сказать,-- замѣчаетъ мистеръ Гуппи, обращаясь къ мистеру Смолвиду.
-- Преимущественно соръ и тряпки, мой милый другъ, соръ и тряпки! Я, Бартъ и моя внучка Юдиѳь пытаемся общими силами привести въ извѣстность, что бы могло быть продано хотя за бездѣлицу. Но мы еще не дошли до подобныхъ вещей, мы... не дошли... до... ой!
Мистеръ Смолвидъ опять сползъ съ кресла; между тѣмъ глазъ мистера Вивля, въ сопровожденіи глаза мистера Гуппи, снова обошелъ кругомъ комнату и возвратился назадъ.