Миледи не слишкомъ затрудняетъ себя пріемомъ многочисленныхъ гостей и, будучи все еще нездоровою, показывается только поздно вечеромъ. Но на всѣхъ сочныхъ обѣдахъ, утомительныхъ завтракахъ, вялыхъ балахъ, одно ея упоминаніе служитъ уже отрадою. Что касается до сэра Лэйстера, то онъ считаетъ совершенно невѣроятнымъ, чтобы можно было чувствовать въ чемъ либо недостатокъ тому, кому выпала на долю завидная судьба быть принятымъ въ этомъ домѣ; и въ припадкѣ восторженнаго самодовольствія онъ расхаживаетъ посреди своихъ гостей, наслаждаясь тѣмъ блаженствомъ, которое всякій несомнѣнно ощущаетъ отъ его благосклоннаго пріема.
Между тѣмъ кузены ежедневно рыщутъ, задыхаясь отъ пыли, шагаютъ по большимъ дорогамъ, странствуютъ на баллотировку и избирательныя собранія (надѣвая лайковыя перчатки и помахивая охотничьимъ бичомъ, если предстоитъ отправиться въ одно изъ графствъ, и употребляя замшевыя перчатки и дорожныя трости, когда нужно побывать въ мѣстѣчкѣ) и являются назадъ съ донесеніями, о которыхъ сэръ Лэйстеръ долго разсуждаетъ по окончаніи обѣда. Всякій день эти неугомонные люди, у которыхъ рѣшительно нѣтъ цѣли и занятій въ жизни, представляются самыми дѣятельными и суетливыми. Волюмнія ежедневно ведетъ откровенный родственный разговоръ съ сэромъ Лэйстеромъ о положеніи государства -- разговоръ, изъ котораго сэръ Лэйстеръ готовъ заключить, что Волюмнія женщина гораздо болѣе разсудительная, чѣмъ онъ предполагалъ.
-- Какъ-то мы успѣемъ ужо?-- говоритъ миссъ Волюмнія, сложивъ ручки.-- Да находимся ли мы въ самомъ дѣлѣ въ безопасности?
Важное дѣло, занимающее умы большинства людей, должно скоро разрѣшиться, и Дудль черезъ нѣсколько дней окончательно развяжетъ руки государству. Сэръ Лэйстеръ только что вышелъ въ гостиную по окончаніи обѣда; онъ похожъ на звѣзду первой величины, окруженную туманными пятнами въ видѣ кузеновъ и кузинъ.
-- Волюмнія,-- отвѣчаетъ сэръ Лэйстеръ, держа въ рукѣ списокъ:-- мы дѣйствуемъ порядочно!
-- Только порядочно!
Хотя теперь еще лѣтняя погода, но сэръ Лэйстеръ возжигаетъ у себя каждый вечеръ неугасимый огонь. Онъ садится передъ каминомъ на привиллегированное кресло, снабженное экраномъ, и повторяетъ съ чрезвычайною твердостью и нѣкоторымъ нсудовольствіемъ, какъ человѣкъ, желающій показать, что онъ субъектъ, выходящій изъ ряда обыкновенныхъ, и что если онъ говоритъ: "порядочно", то не должно понимать этихъ словъ въ прямомъ, обыденномъ смыслѣ: "Воломнія, мы дѣйствуемъ порядочно".
-- Наконецъ, у васъ нѣтъ оппозиціи,-- замѣчаетъ Волюмнія съ увѣренностью и простодушно.
-- Нѣтъ, Волюмнія. Этотъ безразсудный край надѣлалъ много глупостей, я долженъ признать это съ прискорбіемъ, но...
-- Но не совершенно еще обезумѣлъ. Очень рада слышать это!