На другое утро, по приходѣ въ столовую, я застала моего опекуна совершенно такимъ какъ прежде, такимъ же чистосердечнымъ, откровеннымъ и любезнымъ. Въ его манерѣ не замѣтно было ни малѣйшаго принужденія, не замѣтно было его и въ моей, или такъ по крайней мѣрѣ мнѣ казалось. Въ теченіе утра мнѣ неразъ случалось оставаться съ нимъ наединѣ, и я думала, что, весьма вѣроятно, онъ заговорить со мной о письмѣ; но ничуть не бывало, онъ не сказалъ о немъ ни слова.
То же самое было и на другое утро, и на третье, и наконецъ прошла цѣлая недѣля, въ теченіе которой мистеръ Скимполъ продолжалъ гостить у насъ. Я ждала каждый день, что опекунъ мой заговорить со мной о письмѣ, но онъ, кажется, не думалъ.
Мною начинало уже овладѣвать сильное безпокойство, да тогда я подумала, что мнѣ должно написать отвѣтъ. Я нѣсколько разъ принималась за него въ моей комнатѣ, но не могла написать даже начала для порядочнаго отвѣта, и такимъ образомъ откладывала отъ одного дня до другого. Я прождала еще семь дней, и онъ все-таки не сказалъ мнѣ ни слова.
Наконецъ, когда мистеръ Скимполъ уѣхалъ, мы собирались однажды послѣ обѣда прогуляться верхами. Одѣвшись прежде Ады и спустившись внизъ, я застала моего опекуна, смотрѣвшаго въ окно.
При моемъ приходѣ онъ обернулся ко мнѣ и сказалъ, улыбаясь: "А, это ты, моя маленькая женщина!" и опять сталъ смотрѣть въ окно.
Я рѣшилась теперь поговорить съ нимъ: Короче, я спустилась внизъ именно съ этой цѣлью.
-- Опекунъ,-- сказала я, замѣтно колеблясь и съ невольнымъ трепетомъ:-- когда вамъ угодно имѣть отвѣтъ на письмо, за которымъ приходила Чарли?
-- Когда онъ будетъ готовъ, моя милая.
-- Мнѣ кажется, онъ уже готовъ,-- сказала я.
-- Значитъ, Чарли принесетъ его?-- спросилъ онъ съ самодовольной улыбкой.