-- Благодарю васъ, сэръ. Это ничего не значитъ.
Привычка его говорить съ бѣдными и не прибѣгать къ тону покровительства или снисхожденія весьма легко приводить его въ хорошія отношенія съ женщиной.
-- Дай мнѣ посмотрѣть твою голову,-- говоритъ онъ, наклоняясь.-- Я докторъ. Не бойся. Я ни за что въ свѣтѣ не сдѣлаю тебѣ вреда.
Онъ знаетъ, что однимъ прикосновеніемъ своей искусной и привычной руки, онъ уже можетъ доставить ей нѣкоторое облегченіе. Она слегка противится ему, говоря: "это ничего, пройдетъ"; но едва только наложилъ онъ пальцы на раненое мѣсто, какъ она поворачиваетъ его къ свѣту.
-- Гм! Весьма дурной ушибъ, кожа сильно ссажена. Тебѣ, должно быть очень больно.
-- Да, немного больно, сэръ,-- отвѣчаетъ женщина, и по щекѣ ея катится слеза.
-- Дай я попробую, нельзя ли это облегчить для тебя. Вѣдь мой платокъ не повредитъ тебѣ.
-- О, нѣтъ, сэръ; я увѣрена въ этомъ!
Онъ очищаетъ рану и осушаетъ ее, и, тщательно осмотрѣвъ и слегка прижавъ ее ладойью руки, вынимаетъ изъ кармана небольшой футляръ и приступаетъ къ перевязкѣ раны. Занимаясь такимъ образомъ, онъ въ душѣ смѣется надъ тѣмъ, что ему привелось дѣлать перевязки на улицѣ, и говоритъ:
-- Итакъ твой мужъ кирпичникъ?