-- Почемъ вы это знаете, сэръ?-- спрашиваетъ удивленная женщина.
-- Я такъ заключаю по цвѣту глины на твоемъ мѣшкѣ и на одеждѣ. Къ тому же я знаю, что многіе кирпичники ходятъ по разнымъ мѣстамъ искать себѣ работы. Мнѣ жаль, но я знаю, что они очень жестоки къ своимъ женамъ.
Женщина торопливо приподнимаетъ глаза кверху, какъ будто она хотѣла опровергнуть, что ея рана есть слѣдствіе жестокости мужа; но, почувствовавъ руку на своей головѣ и увидѣвъ умное и спокойное лицо, она спокойно опускаетъ ихъ.
-- Гдѣ онъ теперь?-- спрашиваетъ докторъ.
-- Вчера онъ нажилъ себѣ хлопоты, сэръ; однако, онъ хотѣлъ повидаться со мной на постояломъ дворѣ.
-- Онъ наживетъ себѣ еще больше и хуже хлопотъ, если будетъ употреблять во зло свою огромную и тяжелую руку, такъ какъ онъ употребилъ ее при этомъ случаѣ. Но ты прощаешь его, несмотря на его жестокость, и я больше ничего не говорю о немъ, какъ только то, что я желаю, чтобы онъ заслуживалъ твое прощеніе. У тебя нѣтъ дѣтей?
Женщина качаетъ головой.
-- Одного малютку я зову своимъ, сэръ, но только онъ но мой, а Лизы.
-- А твой вѣрно умеръ. Бѣдняжка!
Въ это время онъ кончилъ перевязку и закрываетъ свой футляръ.