-- Помилуйте,-- сказала я:-- я никогда не видѣла такой жены. Мнѣ кажется, что она вовсе не любитъ своего мужа. Ради Бога, Ричардъ, отнимите ее отъ меня.
А между тѣмъ я продолжала крѣпко держать ее въ своихъ объятіяхъ и готова была проплакать надъ ней Богь знаетъ какъ долго!
-- Я должна замѣтить, наконецъ, этой молодой четѣ,-- сказала я: -- что я ухожу отсюда теперь съ тѣмъ, чтобы завтра опять придти, и что я буду ходить сюда и отсюда такъ часто, пока не надоѣмъ всему подворью Сэймонда. Поэтому, Ричардъ, я не хочу прощаться съ вами; къ чему это послужитъ, если я вернусь сюда такъ скоро!
Я передала мою милочку съ рукъ на руки, и уже хотѣла уйти, но осталась еще на нѣсколько минутъ, чтобъ еще разъ взглянуть на ненаглядное личико; и сердце мое, повидимому, разрывалось на части.
Я сказала имъ самымъ веселымъ и громкимъ голосомъ, что если они ничѣмъ не ободрятъ меня на приходъ къ нимъ, то не знаю, можно ли мнѣ будетъ отважиться на такую смѣлость; при этомъ моя милочка взглянула на меня, слегка улыбнулась сквозь слезы, и я, сложивъ ея плѣнительное личико между своими руками, въ послѣдній разъ поцѣловала ее, засмѣялась и убѣжала.
И, спустившись съ лѣстницы, о какъ я горько заплакала! Мнѣ казалось, что я навсегда лишилась моей Ады. Я была такъ одинока безъ нея, мнѣ такъ грустно было идти домой безъ всякой надежды увидѣть ее тамъ, что на нѣкоторое время, въ теченіе котораго ходила взадъ и впередъ по мрачному подворью, я только и утѣшала себя горькими слезами.
Однако же, съ помощью маленькихъ упрековъ самой себѣ, я скоро поправилась отъ душевнаго волненія и наняла до дому коляску. Несчастный мальчикъ, съ которымъ я встрѣтилась въ Сентъ-Албансѣ, снова появился въ Лондонѣ, не за долго передъ этимъ, и лежалъ теперь на смертномъ одрѣ; онъ тогда уже умеръ, хоть я не знала объ этомъ. Мой опекунъ уѣхалъ навѣстить его и не возвращался до обѣда. Оставаясь дома одна, я еще поплакала немного; но при всемъ томъ, мнѣ кажется, въ этомъ отношеніи я вела себя добропорядочно.
Весьма натурально, что я не вдругъ могла привыкнуть къ потерѣ моей милочки. Какихъ-нибудь три-четыре часа ничего не значили послѣ многихъ лѣтъ, проведенныхъ вмѣстѣ. Но эта неожиданная сцена, въ которой я оставила ее, такъ рѣзко впечатлѣлась на моей душѣ, я рисовала ее въ своемъ воображеніи такою мрачною, я такъ желала быть вблизи ея, и поберечь ее, что рѣшилась сходить на подворье въ тотъ же вечеръ, только взглянуть на ея окна.
Я знаю это было безразсудно съ моей стороны; но тогда не казалось мнѣ безразсуднымъ, не кажется даже и теперь. Я сообщила свой планъ моей Чарли, и въ сумерки мы отправились. Было темно, когда мы подошли къ новому странному жилищу моей милой подруги, въ которомъ изъ-за желтыхъ шторъ проглядывалъ свѣтъ. Не спуская глазъ съ оконъ, мы осторожно прошли мимо ихъ раза четыре и чуть-чуть не встрѣтились съ мистеромъ Вользомъ, который въ это время вышелъ изъ твоей конторы, и до ухода домой, тоже посмотрѣлъ на окна Ричарда. Его тощая черная фигура и безмолвіе этого уголка во мракѣ какъ нельзя болѣе гармонировіни съ настроеніемъ моей души. Я думала о юности, любви и красотѣ моей плѣнительной Ады, заточенной въ такое угрюмое мѣсто, казавшееся мнѣ мѣстомъ пытки.
Оно было очень уединенно и очень скучно, и я нисколько не сомнѣвалась, что могу безопасно прокрасться наверхъ. Я оставила Чарли внизу, тихо поднялась по лѣстницѣ, нисколько не тревожная тусклымъ свѣтомъ масляныхъ фонарей. Я остановилась на нѣсколько секундъ, и въ затхломъ, гниломъ безмолвіи всего дома, мнѣ кажется, я слышала говоръ ихъ свѣжихъ голосовъ. Я приложилась губами къ дощечкѣ на дверяхъ, воображая себѣ, что цѣлую мою милочку, и спокойно спустилась внизъ, думая, что когда-нибудь я признаюсь имъ въ этомъ визитѣ.