Но однажды рано утромъ, когда мы шли къ завтраку, мистеръ Вудкортъ явился къ намъ въ попыхахъ и съ поразительнымъ извѣстіемъ, что совершилось страшное убійство, за которое мистеръ Джорджъ схваченъ и посаженъ подъ стражу. Когда онъ разсказалъ намъ, что сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ предложилъ щедрую награду тому, кто предастъ ему въ руки убійцу, я въ первомь припадкѣ изумленія и отчаянія не поняла, что могло побудить его къ тому; но нѣсколькихъ словъ было достаточно, чтобы объяснить мнѣ, что жертвою убійства былъ адвокатъ сэра Лэйстера; и тутъ страхъ, который ощущала къ нему моя мать, немедленно пришелъ мнѣ на намять.
Это непредвидѣнное и насильственное устраненіе человѣка, за которымъ она такъ долго наблюдала и которому такъ сильно не довѣряла,-- человѣку, которому она лишь изрѣдка выказывала малую долю снисходительности, всегда видя въ немъ опаснаго и тайнаго врага, явилось мнѣ въ такой ужасной формѣ, что первымъ моимъ душевнымъ движеніемъ была мысль о моей матери. Какъ страшно было слышать о подобной смерти, чувствуя способность не питать ни малѣйшаго сожалѣнія! Какъ страшно было припомнить, что очень вѣроятно, леди Дэдлокъ не разъ желала избавиться отъ старика, который такъ внезапно былъ выброшенъ изъ ряда живыхъ людей!
Всѣ эти думы, накопляясь въ душѣ моей и усиливая волненіе и страхъ, которые я всегда ощущала при имени покойника, привели меня въ такое тревожное состояніе, что я едва могла сидѣть за столомъ. Я совершенно не могла въ продолженіе нѣкотораго времени поддерживать разговоръ, пока не успѣла придти мало-по-малу въ себя. Но когда я ободрилась и увидала, какъ пораженъ былъ мой опекунъ, когда я замѣтила съ какою важностью говоритъ онъ о подозрѣваемомъ человѣкѣ, приведя себѣ на память всѣ выгодныя впечатлѣнія, произведенныя имъ на насъ собственною личностью, кромѣ тѣхъ благопріятныхъ слуховъ, которые доходили о немъ до нашего семейства, мое участіе къ нему и мои опасенія до такой степени развились, что я рѣшительно очувствовалась и пришла совершенно въ себи.
-- Какъ вы думаете, опекунъ, можетъ ли быть, чтобы его справедливо обвиняли?
-- Я не могу этого думать, моя милая. Человѣкъ, котораго мы видѣли такимъ простосердечнымъ и впечатлительнымъ, который съ силами великана соединяетъ смиреніе и кротость ребенка, который смотритъ храбрѣйшимъ изъ людей и вмѣстѣ съ тѣмъ такъ натураленъ и спокоенъ,-- можетъ ли подобный человѣкъ быть справедливо обвиненъ въ такомъ преступленіи? Я не могу этому повѣрить. Не то, чтобы я не хотѣлъ, не желалъ этому вѣрить; я просто не могу повѣрить!
-- И я тоже не могу,-- сказалъ мистеръ Вудкортъ.-- Впрочемъ, чтобы мы не слыхали или знали о немъ, все-таки не должно забывать, что нѣкоторыя обстоятельства говорятъ противъ него. Онъ питалъ негодованіе къ убитому джентльмену. Онъ нѣсколько разъ самъ признавался въ этомъ. Говорятъ, что онъ очень рѣзко выражался въ своихъ сужденіяхъ о покойномъ, и сколько могу понять вещи, это очень правдоподобно. Онъ самъ признается, что онъ находился одинъ на мѣстѣ преступленія спустя лишь нѣсколько минутъ послѣ того, какъ оно совершилось. Я охотно вѣрю, что онъ столь же безвиненъ въ какомъ бы то ни было участіи, сколько напримѣръ я; но нельзя не сознаться, что есть много уликъ, которыя въ этомъ случаѣ развиваютъ сильное подозрѣніе къ нему.
-- Справедливо,-- сказалъ мой опекунъ; потомъ онъ прибавилъ, обратившись ко мнѣ:-- мы бы оказали ему слишкомъ незавидную услугу, моя милая, если бы закрыли глаза и не хотѣли открыть истину въ этомъ дѣлѣ.
Я, конечно, чувствовала, что мы должны признать не только въ отношеніи къ себѣ, но и къ другимъ всю важность обстоятельствъ, обращенныхъ къ его обвиненію. Но въ то же время я сознавала (мнѣ нечего было высказывать это громко), что вся тяжесть подобныхъ обвиненій не заставила бы насъ оставить несчастнаго въ нуждѣ.
-- Избави Богъ!-- продолжалъ мои опекунъ.-- Мы будемъ стоять за него, какъ онъ стоялъ за двухъ несчастныхъ созданій, которыя сошли уже съ земного поприща.
Онъ разумѣлъ подъ этими словами мистера Гридли и мальчика, которымъ мистеръ Джорджъ далъ у себя пріютъ.