-- Итакъ, Джорджъ,-- замѣтилъ мой опекунъ:-- какъ мы не требуемъ отъ васъ никакихъ увѣреній относительно вашего дѣла, такъ, смѣю надѣяться, и вы не будете требовать отъ насъ никакихъ объясненій.
-- Совершенно справедливо, сэръ. Благодарю васъ отъ всего сердца. Если бы я не быль чистъ отъ преступленія, я бы не могъ смотрѣть теперь на васъ прямо и хранить тайну подъ вліяніемъ нашего настоящаго посѣщенія. Я вполнѣ понимаю ваше одолженіе. Я не изъ краснобаевъ, но я вполнѣ глубоко чувствую ваше участіе, миссъ Соммерсонъ и джентльмены.
Онъ положилъ руку на свою широкую грудь и наклонилъ къ намъ голову. Хотя затѣмъ онъ снова выпрямился въ струнку, тѣмъ не менѣе много глубокаго, естественнаго чувства выразилъ онъ этими простыми средствами.
-- Во-первыхъ,-- сказалъ мой опекунъ:-- можемъ ли мы что-нибудь сдѣлать для доставленія вамъ желаемаго комфорта, Джорджъ?
-- Для чего это, сэръ?-- спросилъ онъ, прочистивъ себѣ горло продолжительнымъ вздохомъ.
-- Для комфорта. Нѣтъ ли чего такого, въ чемъ вы имѣете нужду и что могло бы облегчить для васъ тягость заключенія?
-- Такъ, сэръ,-- отвѣчалъ мистеръ Джорджъ послѣ нѣкотораго раздумья.-- Я во всякомъ случаѣ очень обязанъ вамъ; но какъ табакъ не допускается правилами, то я не могу назвать ничего, что было бы мнѣ нужно.
-- Можетъ быть, мало-по-малу, вы надумаетесь. Когда пожелаете чего-нибудь Джорджъ, дайте намъ знать, сдѣлайте милость.
-- Благодарю васъ, сэръ. Впрочемъ,-- замѣтилъ мистеръ Джорджъ съ одною изъ своихъ улыбокъ, какъ будто выжженныхъ солнцемъ:-- впрочемъ, человѣкъ, который шатался по свѣту какъ бродяга, такъ долго какъ я, сумѣетъ привыкнуть къ помѣщенію подобному настоящему, что бы ни ожидало его впереди.
-- Значитъ, вы освоились съ своимъ положеніемъ?-- спросилъ мой опекунъ.