Густая толпа собирается на Линкольнинскихъ Поляхъ въ день похоронъ. Сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ лично присутствуетъ на этой церемоніи; говоря строго, тутъ только еще три субъекта, а именно лордъ Дудль, Вильямъ Буффи и истертый кузенъ (приведенный сюда въ видѣ дополненія); за то масса траурныхъ каретъ необозрима. Сословіе перовъ выражаетъ при этомъ болѣе четверо-колесныхъ доказательствъ соболѣзнованія, чѣмъ когда либо видано было во всемъ околодкѣ. На кучерскихъ козлахъ такое собраніе великолѣпныхъ гербовъ, что можно подумать, будто вся герольдейская коллегія разомъ лишилась отца и матери. Герцогъ Фудль присылаетъ блестящую урну для пепла и праха, урну съ серебряными колесами, на патентованныхъ осяхъ, самой лучшей работы, съ тремя громадными червями, которые расположились позади, и кажется пухнутъ отъ горести. Всѣ лучшіе извозчики въ Лондонѣ кажутся удрученными скорбью; и если бы престарѣлый покойникъ, заржавѣвшій за живо, питалъ бы особенную склонность ко вкусу и запаху конины (что едва ли вѣроятно), то подобный день былъ бы для него настоящимъ праздникомъ.
Спокойный посреди хлопотуновъ и экипажей, посреди этого множества топчущихся ногъ, окоченѣвшихъ отъ горести, мистеръ Боккетъ сидитъ, спрятавшись въ одной изъ траурныхъ каретъ и совершенно на свободѣ разсматриваетъ толпу черезъ щелки сторы. У него презоркій глазъ въ отношеніи къ толпѣ; да и во всемъ другомъ развѣ онъ не зорокъ? И когда мистеръ Боккетъ посмотритъ туда и сюда то съ той, то съ другой стороны кареты, то вверхъ на окна противоположнаго дома, то на головы собравшейся толпы, ничто не ускользаетъ отъ его вниманія.
-- А, и ты явилась сюда въ наше общество?-- говорить мистеръ Боккетъ самъ съ собою, замѣтивъ мистриссъ Боккетъ, которая, пользуясь всесильнымъ званіемъ мужа, стоитъ на самомъ крыльцѣ дома покойника.-- Такъ вотъ какъ. И ты сюда пожаловала! Да какая ты сегодня авантажная, мистриссъ Боккетъ!
Процессія еще не трогалась съ мѣста; она ждетъ, чтобы виновникъ торжества былъ вынесенъ изъ дверей дома. Мистеръ Боккетъ, пріютившись въ карстѣ облѣпленной гербами, употребляетъ въ дѣло оба указательные пальца, чтобы приподнять стору на ширину волоска и выглядывать чрезъ эту скважинку.
И это много говоритъ въ пользу его супружеской привязанности, потому что онъ все продолжаетъ заниматься мистриссъ Боккетъ.
-- Такъ вотъ и ты сюда пожаловала, а?-- повторяетъ онъ вполголоса.-- И наша жилица съ тобою вмѣстѣ. Я не выпущу тебя изъ виду, мистриссъ Боккетъ; я надѣюсь, впрочемъ, что ты совершенно здорова, моя милая!
Мистеръ Боккетъ не произноситъ болѣе ни слова; онъ сидитъ, посматривая очень внимательно, пока усопшій футляръ аристократическихъ секретовъ не сносится сверху. Гдѣ теперь всѣ эти секреты? Взялъ ли онъ ихъ, держитъ ли онъ ихъ при себѣ? Пойдутъ ли они за нимъ въ это внезапное путешествіе? И пока процессія подвигается, и лицо мистера Боккета принимаетъ то то, то другое выраженіе. Послѣ этого онъ приготовляется ѣхать съ большимъ удобствомъ и осматриваетъ устройство каретъ, полагая, что и такого рода наблюденія могутъ быть полезны въ извѣстномъ случаѣ. Замѣчается довольно рѣзкій контрастъ между мистеромъ Толкинхорномъ, запертымъ въ своей мрачной колесницѣ, и мистеромъ Боккетомъ, запертымъ въ раззолоченной каретѣ. Рѣзкій контрастъ существуетъ между неизмѣримымъ пустымъ пространствомъ, оставленнымъ маленькою раною, которая повергла одного изъ нихъ въ глубокій сонъ, не прерываемый даже тяжкими толчками по каменной мостовой и едва замѣтнымъ кровавымъ слѣдомъ, который приводитъ другого въ состояніе бдительности, выражающейся въ каждомъ волосѣ на головѣ! Но тотъ и другой кажутся равнодушными къ положенію дѣла, ни тотъ, ни другой не безпокоятся о немъ много.
Мистеръ Боккетъ высиживаетъ всю процессію въ томъ же самомъ непринужденномъ положеніи и выходитъ изъ кареты при первомъ удобномъ случаѣ, который затѣмъ ему представляется. Теперь онъ направляетъ шаги къ дому сэра Лэйстера Дэдлока, котораго жилище сдѣлалось для него какъ бы собственнымъ домомъ, куда онъ является и откуда выходитъ во всякій часъ сутокъ, гдѣ онъ всегда принятъ радушно и съ уваженіемъ, гдѣ ему знакомы всѣ подробности хозяйства и гдѣ онъ шествуетъ обыкновенно, окруженный атмосферою таинственнаго величія.
Для мистера Боккета не существуетъ необходимости стучаться въ дверь или звонить въ колокольчикъ. Онъ выпросилъ для себя особый ключъ и отпираетъ двери по своему усмотрѣнію. Когда онъ проходитъ черезъ переднюю, Меркурій возвѣщаетъ ему: "Къ вамъ есть письмо съ почты, мистеръ Боккетъ", и отдаетъ ему это письмо.
-- Только одно, а?-- говоритъ мистеръ Боккетъ.