Положивъ письма въ свою книгу судебъ и застегнувъ ее опять, онъ отпираетъ дверь именно въ ту минуту, когда ему приносится обѣдъ, изобильный и изящно поданный, съ графиномъ хересу. Мистеръ Боккетъ часто повторяетъ въ дружескихъ кругахъ, гдѣ онъ не стѣсняется, что онъ предпочитаетъ добрую флягу стараго темнаго остъ-индскаго хереса чему бы то ни было. Вслѣдствіе сего и теперь онъ наливаетъ и осушаетъ рюмку съ гастрономическимъ чмоканьемъ губами, и все продолжаетъ еще освѣжаться своимъ любимымъ напиткомъ, когда какая-то идея приходитъ ему въ голову.
Мистеръ Боккетъ тихонько отворяетъ дверь, соединяющую рту комнату съ сосѣднею, и смотритъ туда. Библіотека пуста и огонь въ каминѣ потухаетъ. Глазъ мистера Бокаста, обнявъ комнату соколинымъ полетомъ, останавливается на стѣнѣ, куда кладутся всѣ получаемыя письма. Тутъ лежитъ теперь нѣсколько писемъ на имя сэра Лэйстера. Мистеръ Боккетъ подноситъ ихъ вплоть къ глазамъ и опредѣляетъ характеръ и наклоненіе почерка.
-- Нѣтъ,-- говоритъ онъ:-- это совсѣмъ другая рука. Только мнѣ письма надписаны тѣмъ почеркомъ. Я вскрою всю эту корреспонденцію сэру Лэйстеру Дэдлоку, баронету, завтрашній день.
Съ этими мыслями онъ возвращается окончить свой обѣдъ и потребляетъ его съ отличнымъ аппетитомъ. Послѣ недолгаго отдохновенія, онъ получаетъ приглашеніе пожаловать въ гостиную. Сэръ Лэйстеръ принималъ его уже тамъ нѣсколько вечеровъ, съ цѣлью узнать, не имѣетъ ли тотъ сообщить ему что-нибудь. Истертый кузенъ (чрезвычайно утомившійся на похоронахъ) и Волюмнія присутствуютъ тутъ же.
Мистеръ Боккетъ дѣлаетъ членамъ общества три различные поклона: сэру Лэйстеру поклонъ, выражающій высокое уваженіе, Волюмніи поклонъ, выражающій желаніе показаться любезнымъ, изношенному кузену поклонъ, доказывающій лишь, что особа, которой поклонъ этотъ назначается, ему небезызвѣстна. Боккетъ говоритъ ему, повидимому: "вы безполезный наростъ на человѣческомъ обществѣ; вы меня знаете, и я знаю васъ". Выказавъ эти легкіе признаки житейскаго такта, мистеръ Боккетъ потираетъ руки.
-- Нѣтъ ли у васъ чего-нибудь сообщить мнѣ, офицеръ?-- спрашиваетъ сэръ Лэйстеръ.-- Не хотите ли вы имѣть со мною разговоръ наединѣ?
-- Нѣтъ, не сегодня, сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ.
-- Ибо время мое,-- продолжаетъ сэръ Лэйстеръ:-- совершенно въ вашемъ распоряженіи въ видахъ возмездія за оскорбленное величіе закона.
Мистеръ Боккетъ кашляетъ и посматриваетъ на Волюмнію, нарумяненную и украшенную ожерельемъ, посматриваетъ такъ, какъ будто бы онъ хотѣлъ выразить слѣдующую мысль: "Увѣряю васъ, вы премиленькое созданіе. Я видалъ сотнями дѣвицъ, которыя въ ваши лѣта были хуже, дѣйствительно хуже".
Прекрасная Волюмнія, которой небезызвѣстно благотворное вліяніе ея прелестей, перестаетъ писать ноты, похожія на людей въ треугольныхъ шляпахъ, и въ радушьи поправляетъ свое ожерелье. Мистеръ Боккетъ оцѣниваетъ въ умѣ своемъ это украшеніе и одобряетъ его столько же, сколько осуждаетъ занятіе Волюмніи ни къ чему не ведущими нотами.