Бэръ Лэйстеръ приподнимается и смотритъ на него съ нѣмымъ ужасомъ. Мистеръ Боккетъ употребляетъ въ дѣло указательный палецъ какъ средство успокоительное.
-- Леди Дэдлокъ, какъ изволите знать, составляетъ предметъ всеобщаго восторга. Именно, вотъ настоящее значеніе миледи; ею всѣ восхищаются,-- говоритъ мистеръ Боккетъ.
-- Я бы попросилъ васъ, офицеръ,-- отвѣчаетъ сэръ Лэйстеръ глухимъ голосомъ:-- вовсе не упоминать имени миледи при этомъ случаѣ.
-- Я бы самъ не желалъ этого, сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ; но... но это невозможно.
-- Невозможно?
Мистеръ Боккетъ наклоняетъ свою неумолимую голову.
-- Соръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, это рѣшительно невозможно. То, что я намѣренъ сказать, касается прямо миледи. Она составляетъ ось, около которой все кружится.
-- Офицеръ,-- возражаетъ сэръ Лэйстеръ съ разъяреннымъ взглядомъ и дрожащими губами:-- вы должны знать свою обязанность. Исполняйте свой долгъ, но не переступайте границъ, опредѣленныхъ вамъ. Я не снесу этого. Я не намѣренъ терпѣть это. Вы приводите имя миледи въ столкновеніе съ этими обстоятельствами подъ вашею личною отвѣтственностью, подъ вашею прямою отвѣтственностью. Имя миледи не такое имя, которымъ всякій встрѣчный могъ бы играть по произволу.
-- Сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, я говорю только то, что обязанъ говорить и ничего болѣе.
-- Я надѣюсь по крайней мѣрѣ, что вы докажете это. Очень хорошо. Продолжайте. Продолжайте же, сэръ!