-- Удалена, какъ же!-- кричитъ мамзель яростнымъ голосомъ:-- удалена миледи! Ужъ, признаюсь, славная леди! Да я, да я опозорила бы и себя, если бы осталась еще жить у такой безстыдной леди!
-- Клянусь, что я удивляюсь вамъ,-- отвѣчаетъ мистеръ Боккетъ.-- Я думалъ, что французы вообще учтивый и образованный народъ, я въ этомъ былъ увѣренъ. Теперь же вдругъ вижу, что женщина и француженка ведетъ себя такимъ неделикатнымъ образомъ въ присутствіи сэра Лэйстера Дэдлока, баронета!
-- Да онъ несчастный колпакъ!-- кричитъ мамзель.-- Да я плевать хотѣла на его домъ, на его фамилію, на всю его глупость (Она все это приводитъ въ исполненіе надъ ковромъ). О, вотъ ужъ именно великій человѣкъ! О, знатный, гордый человѣкъ! Ахъ Боже! Срамъ!
-- Видите ли, сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ:-- эта необузданная иностранка забрала себѣ въ голову, что она имѣетъ претензію на мистера Толкинхорна, покойника, потому что ее призывали въ его комнаты въ свидѣтели по дѣлу, о которомъ я вамъ говорилъ; между тѣмъ ей было щедро заплачено за потерянное время и за хлопоты.
-- Ложь,-- кричитъ мамзель.-- Я отказалась тогда отъ его денегъ!
-- (Если вы будете разсуждать),-- говоритъ мистеръ Боккетъ въ формѣ вводнаго предложенія:-- (то вы должны принять на себя всѣ послѣдствія вашего ослушанія). Не знаю, переѣхала ли она ко мнѣ жить съ обдуманнымъ намѣреніемъ обдѣлать это дѣло и умаслить меня. Я не могу сказать вамъ на это рѣшительнаго мнѣнія; но она жила все-таки въ моемъ домѣ въ то время, когда швыряла деньги по комнатамъ покойнаго мистера Толкинхорна съ цѣлью завести съ кѣмъ бы то ни было ссору или споръ и преслѣдуя, и запутывая такимъ образомъ несчастнаго жильца.
-- Ложь!-- кричитъ мамзель.-- Все ложь!
-- Убійство было совершено, сэръ Лэйстеръ Дэдлокх, баронетъ, и вы изволите знать, при какихъ обстоятельствахъ. Теперь я попрошу васъ почтить меня вашимъ вниманіемъ на минуту или на двѣ. Я былъ посланъ на мѣсто происшествія, и дѣло было поручено мнѣ. Я осмотрѣлъ мѣстность, тѣло, бумаги, однимъ словомъ -- все. На основаніи свѣдѣнія, сообщеннаго мнѣ клеркомъ того же дома, я взялъ Джорджа подъ стражу, такъ какъ его видѣли, что онъ шатался крутомъ въ ту самую ночь и именно около того времени, когда совершилось убійство; вмѣстѣ съ тѣмъ по показанію свидѣтеля, онъ какъ-то еще прежде очень крупно поговорилъ съ покойникомъ, даже угрожалъ ему. Если вы спросите меня, сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, принялъ ли я съ перваго раза Джорджа за убійцу, я преспокойно отвѣчу вамъ, что нѣтъ. Но онъ, впрочемъ, можетъ быть и виноватымъ; и противъ него было довольно обвиненій для того, чтобы я счелъ своею обязанностью взять его и отправить подъ присмотръ. Теперь замѣтьте!
Пока мистеръ Боккетъ наклоняется впередъ съ нѣкоторымъ увлеченіемъ и предупреждаетъ, что онъ намѣренъ сказать таинственнымъ колебаньемъ указательнаго пальца въ воздухѣ, мамзель Гортензія останавливаетъ на немъ свои черные глаза съ мрачнымъ видомъ и крѣпко, судорожно сжимаетъ свои сухія губы.
-- Я воротился домой, сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, ночью и нашелъ эту молодую женщину за ужиномъ съ моею женою, мистриссъ Боккетъ. Съ самаго ея появленія въ вашемъ домѣ въ качествѣ жилицы, она выказывала особенное расположеніе къ мистриссъ Боккетъ; но въ эту ночь она сдѣлала болѣе, чѣмъ когда либо -- рѣшительно превзошла себя. Точно также она распространялась въ похвалахъ и въ доказательствахъ уваженія къ незабвенной памяти покойнаго мистера Толкинхорна. Не знаю, какое-то непонятное вдохновеніе подсказало мнѣ въ ту минуту, какъ я сидѣлъ противъ нея за столомъ и смотрѣлъ на все, какъ она держала въ рукѣ ножикъ... что-то подсказало мнѣ, что это ея дѣло.