Мамзель, сквозь крѣпко стиснутые зубы и судорожно закрытыя губы, произноситъ едва слышнымъ голосомъ:
-- Вы дьяволъ.
-- Теперь, вопросъ: гдѣ она была въ ту ночь, какъ совершилось убійство? Она была въ театрѣ. (Она въ самомъ дѣлѣ была тамъ, какъ я послѣ убѣдился, была и передъ этимъ подвигомъ, и послѣ онаго). Я зналъ, что мнѣ приходится имѣть дѣло съ искусъной плутовкой, и что найти достаточную улику будетъ очень трудно; потому я поставилъ ей ловушку, такую ловушку, какой не ставилъ еще никогда, и я рисковалъ при этомъ случаѣ, какъ не рисковалъ ни прежде, ни послѣ. Я все это обдумывалъ въ умѣ, разговаривая въ то же время съ нею за ужиномъ. Когда я поднялся наверхъ къ себѣ въ спальню, то, зная, что домъ нашъ не великъ, и что слухъ у этой молодой женщины очень остеръ, я вотнулъ конецъ простыни въ ротъ мистривсъ Боккетъ, съ тѣмъ, чтобы она не могла разсуждать и вскрикнуть отъ удивленія, и затѣмъ разсказалъ ей все но порядку... Перестаньте, мои милая, замышлять еще какія-нибудь проказы, или я свяжу вамъ ноги.
Мистеръ Боккетъ, разгорячившись, подходитъ къ мамзели и кладетъ свою тяжелую руку къ ней на плечо.
-- Что съ вами дѣлается?-- спрашиваетъ она его.
-- Не вздумайте опять,-- отвѣчаетъ Боккетъ, убѣдительно грозя пальцемъ:-- не вздумайте опять выпрыгнуть изъ окна. Вотъ что со мною дѣлается. Пойдемте! Дайте мнѣ вашу руку. Не трудитесь приподыматься; я сяду возлѣ васъ. Дайте же мнѣ вашу руку. Я, какъ вамъ извѣстно, женатый человѣкъ; вы знакомы съ моею женою. Дайте сейчасъ вашу руку.
Тщетно стараясь увлажить свои засохшія губы и произнести хотя малѣйшій звукъ, она борется сама съ собою и, наконецъ, уступаетъ требованію.
-- Теперь мы опять можемъ успокоиться. Сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, это дѣло ни за что не приняло бы такого оборота, какой приняло впослѣдствіи времени, если бы не мистриссъ Боккетъ, если бы не эта мистриссъ Боккетъ, за которую не грѣхъ бы дать пятьдесятъ тысячъ... что я? сто пятьдесятъ тысячъ фунтовъ! Чтобы отдать эту молодую женщину исключительно подъ ея присмотръ, я не показывалъ уже носа домой, хотя я и совѣщался, по мѣрѣ надобности, съ мистриссъ Боккетъ въ булочной или сливочной лавкѣ. Слова, произнесенныя мною шепотомъ мистриссъ Боккетъ въ то время, какъ уголъ простыни былъ воткнутъ ей въ ротъ, были слѣдующаго рода: "Милая моя, можешь ли ты постоянно слѣдить за нею, съ цѣлью разъяснить мои подозрѣнія на Джорджа, мои догадки о томъ, другомъ, пятомъ, десятомъ? Можешь ли ты исполнять это неутомимо, караулить ее день и ночь? Можешь ли ты принять на себя такого рода отвѣтственность, чтобы имѣть право сказать потомъ: "Она не сдѣлаетъ шагу оезъ моего вѣдома, она будетъ моею плѣнницею, не подозрѣвая того, она не убѣжитъ отъ меня точно такъ же, какъ не убѣжитъ отъ смерти; жизнь ея будетъ моею жизнью, ея душа моею душою, пока я не дознаюсь, дѣйствительно ли она совершила убійство?" Мистриссъ Боккетъ отвѣчала, мнѣ, въ какой мѣрѣ позволялъ ей заткнутый ротъ: "Боккетъ, могу!" И она выполнила это порученіе съ достоинствомъ и славою.
-- Ложь!-- возражаетъ мамзель:-- все это ложь, другъ мой!
-- Сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, къ чему могли привести мои разсчеты при подобныхъ обстоятельствахъ? Когда я разсчитывалъ, что эта необузданная женщина непремѣнно перейдетъ границу разсудительности и благоразумія, былъ ли я правъ или нѣтъ? Я былъ правъ. Что же она вздумала сдѣлать? Не позволяйте ей разувѣрять васъ въ этомъ случаѣ. Она рѣшилась обвинить въ этомъ убійствѣ миледи.