И онъ почти правъ. Какъ обыкновенная разлука предзнаменуетъ намъ великую послѣднюю разлуку, такъ огромныя комнаты, лишенныя обычнаго присутствія извѣстной особы, грустно нашептываютъ намъ, что должно нѣкогда сдѣлаться съ вашею и моею комнатами. Покои миледи, оставленные ею, кажутся пустыми, мрачными и заброшенными; и во внутренней комнатѣ, гдѣ мистеръ Боккетъ въ минувшую ночь производилъ секретное изслѣдованіе, слѣды ей платьевъ и драгоцѣнныхъ вещей, даже зеркала, пріученные отражать эти платья и вещи, когда они составляли часть ея особы, являются теперь опустѣлыми, одинокими. Какъ ни мраченъ, какъ ни холоденъ зимній день, но въ этихъ опустѣлыхъ комнатахъ кажется еще мрачнѣе и холоднѣе, холоднѣе, чѣмъ въ иной лачугѣ, которая вовсе не умѣетъ спорить съ погодой; и хотя слуги растопляютъ огни за рѣшетками каминовъ и ставятъ стулья и кушетки позади стеклянныхъ экрановъ, которые пропускаютъ потоки красноватаго свѣта въ самые отдаленные углы, въ комнатѣ все-таки царствуетъ густой сумракъ, который никакой свѣтъ не въ состояніи разогнать.
Старая домоправительница и сынъ ея остаются тутъ, пока всѣ приготовленія оканчиваются, потомъ она возвращается наверхъ. Все это время Волюмнія заступаетъ мѣсто мистриссъ Ронсвелъ, хотя жемчужныя ожерелья и банки съ румянами, предназначенныя восхищать Батъ, не имѣютъ для страдальца почти никакихъ прелестей при настоящихъ обстоятельствахъ. Волюмнія, о которой не предполагали, чтобы она знала въ чемъ дѣло (и которая дѣйствительно не была посвящена въ его тайны), считала своимъ непремѣннымъ долгомъ предлагать приличныя обстоятельствамъ замѣчанія; затѣмъ она замѣняла ихъ попечительнымъ выглаживаніемъ бѣлья, осторожнымъ и хлопотливымъ хожденіемъ взадъ и впередъ на ципочкахъ, бдительнымъ взираніемъ на глаза своего родственника и тихимъ, грустнымъ шопотомъ къ самой себѣ: "онъ уснулъ". Въ опроверженіе этого излишняго замѣчанія сэръ Лэйстеръ не безъ досады, впрочемъ, писалъ на доскѣ: "Я не сплю".
Пододвинувъ затѣмъ стулъ къ кровати и занявъ мѣсто возлѣ почтенной и чопорной домоправительницы, Волюмнія сидитъ въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ стола и чувствительно вздыхаетъ. Сэръ Лэйстеръ наблюдаетъ за снѣгомъ и изморозью и слушаетъ, не раздаются ли шаги человѣка, возвращенія котораго онъ дожидается. Въ ушахъ его престарѣлой прислужницы, которая похожа въ эту минуту на фигуру, выступившую изъ рамы старинной картины съ тѣмъ, чтобы звать послѣдняго изъ Дэдлоковъ на тотъ свѣтъ, молчаніе прерывается эхомъ ея же собственныхъ словъ: "Кто же скажетъ ему правду!" Онъ прошелъ въ это утро черезъ руки слути, чтобы сдѣлаться по возможности благовиднѣе, и попеченія эти оправдались успѣхомъ, въ той мѣрѣ въ какой дозволяли оостоятельства. Онъ поддерживается подпорками, его сѣдые волосы причесаны обычнымъ манеромъ, бѣлье его приведено въ безукоризненную снѣжную бѣлизну, и онъ завернутъ теперь въ такой же бѣлый халать. Лорнетъ и часы лежатъ у него подъ рукою. Необходимо, не столько можетъ быть для его собственнаго достоинства, сколько для ея спокойствія, чтобы онъ казался какъ можно менѣо взволнованнымъ и походилъ на самого себя. Женщины не преминутъ болтать, и Волюмнія, хотя и принадлежитъ къ фамиліи Дэдлоковъ, не сдѣлаетъ въ этомъ случаѣ исключенія. Онъ держитъ ее при себѣ, безъ всякаго сомнѣнія, для того, чтобы предупредить ея разговоры въ другомъ мѣстѣ. Онъ чувствуетъ себя очень худо; но онъ противостоитъ теперь страданіямъ душевнымъ и тѣлеснымъ съ замѣчательнымъ мужествомъ.
Прекрасная Волюмнія, будучи одною изъ тѣхъ вѣтреницъ, которыя не могутъ долго сохранятъ молчаніе, не подвергаясь неминуемой опасности испытать вліяніе скуки, скоро возвѣщаетъ о приближеніи этого чудовища продолжительнымъ и непрерывнымъ зѣваньемъ. Находя невозможнымъ преодолѣть это желаніе зѣвать другимъ какимъ нибудь способомъ, кромѣ разговора, она говорить мистриссъ Ронсвелъ много комплиментовъ насчетъ еи сына; она объявляетъ, что онъ рѣшительно одинъ изъ привлекательнѣйшихъ юношей, какихъ ей когда либо случалось видать, такой же воинственный по наружности, какъ незабвенный для нея лейбъ-гвардеецъ, избранникъ ея сердца, который былъ убитъ при Ватерлоо.
Сэръ Лэйстеръ выслушиваетъ этотъ отзывъ съ такимъ удивленіемъ и приходить отъ него въ такое замѣшательство, что мистриссь Ронсвелъ находитъ нужнымъ объясниться.
-- Миссъ Дэдлокъ говоритъ не о старшемъ моемъ сынѣ, сэръ Лэйстеръ, а о младшемъ. Я снова отыскала его. Онъ воротился домой.
Сэръ Лэйстеръ прерываетъ молчаніе пронзительнымъ крикомъ.
-- Джорджъ? Вашъ сынъ Джорджъ воротился домой, мистриссъ Ронсвелъ?!
Старая домоправительница отираетъ себѣ глаза.
-- Благодареніе Богу. Да, сэръ Лэйстеръ.