Неужели это обрѣтеніе человѣка потеряннаго, это возвращеніе человѣка, давнымъ давно погибшаго для родительскаго дома, представляется ему, какъ сильное подтвержденіе его надеждъ? Неужели онъ думаетъ: "Не успѣю ли и я, при помощи, которую имѣю, возвратить ее? Она скрылась неизвѣстно куда нѣсколько часовъ тому назадъ, между тѣмъ какъ онъ пропадалъ многіе и многіе годы?"
Напрасно стали, бы убѣждать его теперь; онъ рѣшился говорить и говорить. Онъ произноситъ густую массу звуковъ, довольно ясныхъ, впрочемъ, чтобы можно было понять его.
-- Почему вы не сказали мнѣ объ этомъ, мистриссъ Ронсвелъ?
-- Это случилось только вчера, сэръ Лэйстеръ, и я думала, что вы не довольно еще оправились для того, чтобы говорить вамъ о подобныхъ вещахъ.
При этомъ легкомысленная Волюмнія вспоминаетъ съ легкимъ визгомъ, что никто еще не зналъ, сынъ ли онъ мистриссъ Ронсвелъ, и что мистриссъ Ронсвелъ вовсе не намѣрена была говорить кому либо объ этомъ. Но мистриссъ Ронсвелъ возражаетъ противъ этого съ такимъ жаромъ, который заставляетъ лифъ ея значительно подниматься, что она, конечно, объявила бы объ этомъ сэру Лэйстеру, лишь только ему сдѣлалось бы легче.
-- Гдѣ вашъ сынъ Джорджъ, мистриссъ Ронсвелъ?-- спрашиваетъ сэръ Лэйстеръ.
Мистриссъ Ронсвелъ, немного встревоженная подобнымъ невниманіемъ къ совѣтамъ доктора, отвѣчаетъ, что въ Лондонѣ.
-- Въ Лондонѣ?
Мистриссъ Гонсвелъ принуждена признаться, что онъ въ этомъ же домѣ.
-- Позовите его ко мнѣ въ комнату. Позовите его теперь же.