-- Онъ спрашивалъ про меня? произноситъ Волюмнія нѣжнымъ тономъ.
-- Нѣтъ, кажется, не могу сказать, чтобы спрашивалъ, миссъ, по крайней мѣрѣ, я не слыхалъ, миссъ.
-- Это въ самомъ дѣлѣ очень грустное время, мистеръ Джорджъ.
-- Дѣйствительно, миссъ. Не лучше ли бы было лечь вамъ въ постель?
-- Вамъ гораздо бы лучше лечь въ постель, миссъ Дэдлокъ,-- подтверждаетъ служанка рѣзкимъ и рѣшительнымъ тономъ.
-- Нѣтъ! Нѣтъ!
Очень можетъ случиться, что ее спросятъ, очень можетъ случиться, что она понадобится именно подъ впечатлѣніемъ мгновенія. Она никогда не простила бы себѣ, "если бы что-нибудь случилось" въ то время, какъ ея не будетъ на избранномъ постѣ. Она соглашается вступить въ разсмотрѣніе вопроса, возбужденнаго ея служанкой, вопроса о томъ, почему избранный постъ именно приходится въ этомъ мѣстѣ, а не въ ея комнатѣ (которая, надобно замѣтить, ближе къ покою сэра Лэйстера); но потомъ неожиданно и довольно непослѣдовательно объявляетъ, что она останется на этой позиціи. Волюмнія вслѣдъ за тѣмъ поставляетъ въ числѣ своихъ заслугъ, что она "не сомкнула ни единаго глаза", словно у нея было тридцать глазъ, хотя и это заключеніе ея трудно согласить съ тѣмъ обстоятельствомъ, что она не могла держать свои глаза открытыми сряду болѣе пяти минутъ.
Но когда наступаютъ четыре часа, а темнота и безмолвіе между тѣмъ продолжаются, постоянство Волюмніи начинаетъ колебаться, или, лучше сказать, оно еще болѣе усиливается; она убѣждается теперь, что долгъ ея быть готовою къ завтрашнему дню, когда, можетъ быть, отъ нея потребуютъ самой разнообразной дѣятельности, что въ самомъ дѣлѣ, несмотря на бдительность, съ ксторою она старается сохранить свой настоящій постъ, отъ нея, можетъ быть, ожидаютъ, какъ подвига самоотверженія, что она оставитъ этотъ постъ. Потому, когда кавалеристъ снова появляется и произноситъ: "Не лучше ли бы вамъ лечь въ постель, миссъ?" и когда горничная протестуетъ болѣе убѣдительнымъ противъ прежняго голосомъ: "Вамъ гораздо-бы лучше лечь въ постель, миссъ Дэдлокъ!" она тихонько привстаетъ и говоритъ слабымъ и покорнымъ голосомъ:
-- Дѣлайте со мною все, что считаете за лучшее!
Мистеръ Джорджъ, безъ сомнѣнія, считаетъ за лучшее, взявъ ее подъ руку, проводитъ до двери ея апнартамента, а горничная безъ сомнѣнія, думаетъ, что лучше всего броситься теперь въ постель, безъ дальнѣйшихъ церемоній. Какъ бы то ни было, намѣренія эти приводятся въ исполненіе; и теперь кавалеристъ, обходя дозоромъ, остается единственнымъ охранителемъ и соглядатаемъ дома.