Дверь была позади его, но онъ замѣтилъ по моему лицу, что въ гостиной кто-то былъ.
Я взглядомъ попросила совѣта Аллана, и онъ кивнулъ мнѣ головой, наклонился къ Ричарду и сказалъ ему. Мой опекунъ, увидѣвъ, что происходило, въ одинъ моментъ подошель ко мнѣ, и положилъ свою руку на руку Ричарда.
-- О, сэръ,-- сказалъ Ричардъ:-- вы добрый человѣкъ, вы человѣкъ великодушный!
И въ первый разъ залился слезами. Опекунъ мой, живая картина великодушнаго человѣка, сѣлъ на мое мѣсто, продолжая держать Ричарда за руку.
-- Любезный Рикъ,-- сказалъ онъ:-- тучи разсѣялись, и теперь для насъ все ясно. Мы теперь можемъ видѣть. До этого Рикъ, мы болѣе или менѣе блуждали въ потемкахъ. Но, что дѣлать, прошедшаго не передѣлаешь! Какъ ты себя чувствуешь?
-- Я очень слабъ, сэръ; но надѣюсь, что я окрѣпну. Я начинаю вступать въ свѣтъ.
-- Да, истинно такъ; вотъ это вѣрно сказано!-- воскликнулъ мой опекунъ.
-- Теперь я не такъ начну вступать въ него, какъ вступалъ прежде,-- сказалъ Ричардъ съ грустной улыбкой.-- Теперь я выучилъ хорошій урокъ. Онъ былъ труденъ, это правда: но будьте увѣрены, что я его выучилъ.
-- Хорошо, хорошо,-- сказалъ мой опекунъ утѣшающимъ тономъ:-- я вѣрю, мой милый, вѣрю, вѣрю!
-- Только передъ вами,-- продолжалъ Ричардъ:-- я думалъ о томъ, что ничего въ мірѣ такъ не желалъ бы я видѣть, какъ ихъ домъ, то есть домъ бабушки Дорденъ и Вудкорта. Еслибъ для меня была возможность переѣхать туда, когда силы мои начнутъ во мнѣ возстановляться, я чувствую, что тамъ бы я поправился скорѣе, чѣмъ во всякомъ другомъ мѣстѣ.