Я не буду останавливаться на подробностяхъ. Я стала часто бывать въ этомъ домѣ; мнѣ кажется, что присутствіе мое озаряло подобно солнечному лучу уныло однообразную жизнь мистера Фрезера и Льюси, и разгоняло мракъ, сгущавшійся надъ ними. Я вносила въ ихъ существованіе благодѣтельный элементъ веселья и движенія; и такъ, они привязались ко мнѣ, и я сдѣлалась для нихъ необходимостью. Но и во мнѣ самой совершилась великая, почти невѣроятная перемѣна: я была до сихъ поръ легкомысленна, себялюбива, бездушна; но наука, къ изученію которой я приступила и которая повлекла за собою изученіе другихъ наукъ, пробудила меня отъ всей этой суеты къ умственно дѣятельной жизни. Я совершенно позабыла свою предварительную цѣль; я съ перваго же взгляда увидѣла, что Мартинъ Фрезеръ стоитъ такъ же недостижимо, далеко и самостоятельно, какъ полярная звѣзда. И такъ я стала въ отношеніи его просто прилежною ученицею, а онъ оставался степеннымъ и требовательнымъ наставникомъ, къ которому я не могла иначе относиться, какъ бы самымъ глубокимъ уваженіемъ. Каждый разъ какъ я переступала черезъ порогъ его тихаго дома, вся моя свѣтскость, все мое кокетство спадали съ меня, будто чужая одежда, и я входила какъ будто въ храмъ, простою, естественною и благоговѣйно-настроенною.
Такъ прошло счастливое лѣто и настала осень: было уже восемь мѣсяцевъ, какъ я посѣщала Фрезеровъ и во все это время я ни разу намѣренно не обманула ихъ ни словомъ, ни взглядомъ, ни удареніемъ голоса.
Льюси Фрезеръ и я давно съ нетерпѣніемъ ожидали луннаго затмѣнія, которое предстояло въ первыхъ числахъ октября. Вечеромъ назначеннаго дня въ сумерки я вышла изъ дому одна, раздумывая о предстоявшемъ мнѣ удовольствіи, но въ ту самую минуту, какъ я стала подходить къ Гольмсу, меня нагналъ одинъ молодой человѣкъ, съ которымъ я кокетничала въ былыя времена.
-- Добраго вечера, Стелла, прокричалъ онъ мнѣ фамильярно: я васъ сто лѣтъ не видалъ. Э, да вы, кажется, теперь гоняетесь за другою дичью? Только не слишкомъ ли высоко вы цѣлитесь? А впрочемъ вамъ теперь какъ разъ повезетъ счастье; потому что если вы промахнетесь по части Мартина Фрезера, то у васъ останется въ запасѣ Джорджъ Іоркъ, только что вернувшійся изъ Австраліи, съ громаднымъ состояніемъ; а онъ горитъ желаніемъ напомнить вамъ кое-какія нѣжности, которыми вы обмѣнялись съ нимъ передъ его отъѣздомъ. Еще вчера за обѣдомъ въ гостинницѣ онъ показывалъ намъ прядь вашихъ волосъ.
Я выслушала эти слова; не выражая моихъ чувствъ никакимъ внѣшнимъ знакомъ. Но внутренно меня терзало сознаніе моего унизительнаго положенія; я поспѣшила укрыться въ мое святилище, и тамъ искала облегченія подлѣ малютки Льюси Фрезеръ.
-- Я нынче поступила дурно, начала она:-- я была неискренна. Мнѣ кажется, что я должна признаться вамъ въ этомъ, чтобы вы не слишкомъ хорошо обо мнѣ думали; во все же я хочу, чтобы вы меня любили по прежнему. Я солгала,-- не словами, а дѣломъ.
И Льюси Фрезеръ прижала ко лбу свои тонкіе пальчики и закрыла глаза, погруженная въ бесѣду съ самой собою.-- Дядя говоритъ, продолжала она, отрываясь на минуту отъ этой позы и краснѣя какъ взрослая:-- что женщины быть можетъ менѣе чистосердечны, чѣмъ мужчины. Потому что, чего онѣ не могутъ достигнуть силою, того достигаютъ хитростью. Онѣ живутъ не по правдѣ, онѣ сами себя обманываютъ. Иногда женщины обманываютъ для забавы. Онъ заставилъ меня выучить слова, которыя я, можетъ быть, со временемъ лучше пойму:
"Будь вѣренъ самому себѣ; и неизбѣжнымъ слѣдствіемъ этого будетъ то, что ты не сможешь обмануть вѣру другаго человѣка".
Смущенная и безмолвная я стояла передъ дѣвочкой и выслушивала ее съ пылающими щеками.
-- Дѣдушка показалъ мнѣ въ Библіи ужасное для меня мѣсто. Слушайте. "Горче смерти для меня та женщина, сердце которой подобно сѣтямъ, и руки которой походятъ на узы: мужъ, боящійся Господа, избѣгаетъ ея, грѣшникъ же подпадетъ ей".