Я закрыла лице руками, хотя и некому было глядѣть на меня; потому что глаза Льюси Фрезеръ скрылись подъ трепещущими вѣками. И такъ я стояла уличенная и готовая къ самообвиненію, когда чья-то рука коснулась моей руки и голосъ Мартина Фрезера проговорилъ:
-- Затмѣніе, Стелла!
Я вздрогнула, когда онъ назвалъ меня по имени, чего до сихъ поръ ни разу не дѣлалъ. Я окончательно растерялась, узнавъ, что Льюси Фрезеръ не пойдетъ съ нами на террасу. Когда Мартинъ Фрезеръ наклонился, чтобы посмотрѣть, ловко ли для меня приложенъ телескопъ, я отшатнулась отъ него и залилась слезами.
-- Что это значить, Стелла, воскликнулъ онъ. Высказаться ли мнѣ передъ вами теперь же, Стелла?-- продолжалъ онъ -- пока еще время, пока вы не ушли отъ насъ! Скажите, такъ ли лежитъ къ намъ ваше сердце, какъ наше къ вамъ,-- такъ что намъ страшно подумать о той пустотѣ, которую вы оставите по себѣ, удалившись изъ нашего дома? Мы не жили, пока не знали васъ, вы наше здоровье, наша жизнь. Я слѣдилъ за вами, какъ не слѣдилъ еще до сихъ поръ ни за одной женщиной, и я не замѣтилъ въ васъ ни одного порока, моя жемчужина, сокровище мое, звѣзда моя. До сихъ поръ, женщина и обманъ были два понятія неразрывно связанныя въ умѣ моемъ; но въ вашемъ чистомъ сердцѣ живетъ правда. Я знаю, вы этого не ожидали и моя страстность пугаетъ васъ. Но скажите мнѣ прямо: можете ли вы любить меня?
Онъ охватилъ меня руками и голова моя покоилась на груди его, въ которой сердце билось тревожно. Его суровость и мрачность исчезли,-- онъ предлагалъ мнѣ все непочатое богатство любви, котораго онъ не расходовалъ на мимолетные капризы. Успѣхъ мой былъ полный; и какъ охотно осталась бы я въ его объятіяхъ! Но тутъ мнѣ вспомнилась Барбара и слова Льюси Фрезеръ зазвенѣла у меня въ ушахъ. Я отступила печальная и подавленная стыдомъ.
-- Мартинъ Фрезеръ, сказала я,-- ваши слова заставляютъ меня быть откровенной. Я самая лживая женщина изо всѣхъ встрѣченныхъ вами. Я проложила себя дорогу сюда съ единственнымъ, опредѣленнымъ намѣреньемъ влюбить васъ въ себя; если бы вы хоть разъ побывали въ нашемъ кружкѣ, то услыхали бы обо мнѣ какъ о вѣтреной, бездушной кокеткѣ. У меня не достаетъ духу осквернить обманомъ вашъ домашній очагъ и наполнить горечью ваше сердце. Не говорите со мною теперь, потерпите, и я напишу вамъ.
На слѣдующее утро я написала Мартину Фрезеру, соблюдая во всемъ до послѣдняго слова, самую строгую правдивость; въ одномъ только отступила я отъ истины; обманывая самую себя и сохраняя даже среди крайняго моего униженія ложную гордость, я сказала ему, что не люблю и никогда не любила его.
Джорджъ Іоркъ возобновилъ свое ухаживанье за мною: богатство, которое онъ предлагалъ мнѣ, превосходило даже наши ожиданія. Искушеніе было сильное: передо мною лежала однообразная, полная мелочныхъ непріятностей жизнь въ обществѣ Барбары и одинокая никѣмъ непризрѣнная старость. Отчего же было мнѣ не жить такъ, какъ живутъ тысячи другихъ женщинъ, которыя не несчастливы въ замужествѣ? Но мнѣ вспомнились слова, прочитанныя мною въ одной изъ книгъ Мартина: "Бракъ не всегда обязателенъ для насъ, но мы всегда обязаны держаться того, что справедливо, не покупать счастье цѣною безчестія, и не поступать противъ совѣсти изъ страха прожить вѣкъ въ безбрачіи". И приготовившись мужественно перенести свою безрадостную, одинокую долю, я отвергла предложеніе.
Барбара была внѣ себя, и обѣ мы были очень несчастны, пока она не приняла приглашенія провести святки у одной изъ своихъ сестеръ; я же, въ обществѣ старой своей няни, осталась присмотрѣть за перевозкой мебели. Наканунѣ праздника я пошла бродить по опустѣлымъ комнатамъ, такимъ же опустѣлымъ какъ и собственное мое сердце, въ которомъ не оставалось ни прежнихъ его воспоминаній, на недавнихъ, болѣе глубокихъ привязанностей. Наконецъ я безсознательно остановилась передъ окномъ, изъ котораго такъ часто глядѣла по направленію къ Гольмсу.
Пока я стояла, такимъ образомъ, зажавъ глаза руками, сквозь которыя медленно лились мои слезы, вошла няня закрыть ставни. Увидѣвъ меня, она нервически вздрогнула.