-- Я было приняла васъ за вашу матушку, воскликнула она. Точь въ точъ такою видала я ее сто разъ на этомъ мѣстѣ.
-- Сусанна, какъ это такъ случилось, что мать моя не вышла замужъ за мистера Фрезера?
-- А также, что не они первые, не они послѣдніе -- любить-то крѣпко любили другъ друга, а ладить не умѣли. Въ первый разъ мистеръ Фрезеръ женился на деньгахъ, и не былъ счастливъ этой женитьбою, отъ этого онъ нравомъ сдѣлался крутенекъ. Они повздорили и матушка ваша съ досады вышла замужъ за мистера Греттона, вашего батюшку. Это такъ потрясло мистера Фрезера, что онъ сдѣлался вдругъ старикомъ и совсѣмъ пересталъ выходить изъ дому; такъ она больше и не видала его, хотя они и жили по сосѣдству; когда вашъ батюшка отлучался на балы, на скачки или на митинги, я часто заставала ее на томъ самомъ мѣстѣ гдѣ вы теперь стоите. Только въ послѣдній разъ, какъ вы побывали у нея на рукахъ, я приносила васъ проститься съ нею на ночь; она стояла прислонившись къ окну и тихо проговорила взглянувъ на небо: Я силилась исполнить свой долгъ въ отношеніи моего мужа и ребенка!
-- Няня, сказала я ей, оставь меня одну, не закрывай ставни.
Волненіе, овладѣвшее мною теперь, не было уже болѣе себялюбивымъ волненіемъ. Я роптала на печаль свою, которой, думала я, нѣтъ другой равной печали; но ошибка моей матери была важнѣе моей, ея страданія глубже моихъ. Крестъ, который она несла, свелъ ее въ безвременную могилу, но этимъ еще не все кончилось: тотъ же крестъ, всею своею тяжестью, удвоенною ея смертью, давилъ теперь дряхлаго старика. Во мнѣ шевельнулось неодолимое желаніе снова увидѣть того, который всѣхъ искреннѣе и неутѣшнѣе оплакивалъ смерть моей матери; я рѣшилась тихонько пробраться до аллеи полями и, если стора на окнѣ его не была спущена, что можно было предположить по яркости выходившаго изъ него свѣта, взглянуть на него еще разъ въ воспоминаніе о моей матери.
Почти не помня себя, я бѣгомъ бросилась впередъ и остановилась только у самаго окна.
Комната не походила болѣе на комнату больнаго. Изъ нея вынесли кровать, экранъ для глазъ и маленькое кресло Льюси. Но въ ней не кидалось въ глаза никакихъ предметовъ современной роскоши, не было замѣтно ни яркости цвѣтовъ, ни мягкости очертаній. То была просто библіотека, или рабочій кабинетъ ученаго труженика, пренебрегавшаго всѣми ухищреніями комфорта. Но въ настоящемъ своемъ видѣ комната эта чѣмъ-то роднымъ сказалась моему сердцу. Въ ней сидѣлъ Мартинъ, глубоко погруженный по своему обыкновенію въ сложныя вычисленія, отъ которыхъ то и дѣло отрывался только за тѣмъ, чтобы заглянуть въ разбросанныя вокругъ него книги.
Неужели этотъ сосредоточенный человѣкъ тотъ самый, который когда-то такъ страстно говорилъ мнѣ о своей любви? И вотъ онъ, равнодушный, сидитъ въ теплѣ и свѣтѣ, такъ близко отъ меня, что я почти могу достать его рукою, между тѣмъ, какъ я стою тутъ, точно бездомная скиталица, среди холода, мрака и отчаянья!
Раздался звонокъ и Мартинъ всталъ и вышелъ изъ комнаты. Мнѣ пришло въ голову прокрасться въ комнату и завладѣть хотя бы клочкомъ бумаги, небрежно брошеннымъ въ сторону: я разсчитывала -- хватитъ ли у меня на это времени, и уже дрожащею рукою нажала ручку стеклянной двери, какъ онъ возвратился, неся на рукахъ маленькую, страшно исхудавшую Льюси Фрезеръ. Онъ заботливо окуталъ ее въ широкій плащъ и, придвинувъ кресло къ камину, усадилъ въ него; при этомъ строгія черты его лица смягчились до выраженія нѣжности. Я протянула къ нему руки; меня влекло къ нему, мнѣ снова хотѣлось прижаться къ его благородному сердцу и избавиться отъ этого ощущенія холода и мрака. Запечатлѣвъ въ своей памяти его образъ такимъ, какимъ я его видѣла въ эти послѣднія мгновенія, нѣжнымъ и любящимъ, я отвернулась и пошла назадъ къ своему опустѣлому дому.
Въ вѣтвяхъ надъ моею головою вдругъ раздалось чириканье и маленькая птичка, свалившаяся изъ гнѣзда, трепеща отъ ночнаго холода, ударилась объ освѣщенныя стекла окна. Въ туже минуту собака Фрезера, которая и прежде была неспокойна, чуя мое присутствіе, съ лаемъ остановилась у стеклянной двери. Я едва успѣла отскочить и спрятаться въ кусты, какъ онъ отворилъ дверь и вышелъ на террасу. Собака съ радостнымъ лаемъ бросилась отыскивать по дорогѣ мой слѣдъ; Мартинъ поглядѣлъ кругомъ, но я еще глубже запряталась въ кусты. Я знала, что онъ меня непремѣнно найдетъ; отпечатокъ моихъ ногъ былъ слишкомъ ясно видѣнъ на только что выпавшемъ снѣгѣ и мною овладѣло какое-то дико смѣшанное ощущеніе радости и стыда. Раза два я видѣла, что онъ сбился въ своихъ поискахъ, но наконецъ онъ напалъ на настоящій слѣдъ, и, приподнявъ сучки, подъ которыми я спряталась, увидѣлъ меня, прижавшуюся между лаврами. Я почти приникла къ землѣ и онъ съ любопытствомъ нагнулся ко мнѣ.